Фантастика 2026-138 - Анастасия Макарова

казармами для "столицы". Армия Пятого – по крайней мере, её часть – со временем развернулась и на других участках материка, организуя лагери в самых лакомых для конферцев точках высадки, которыми они, за неимением альтернативы, охотно пользовались, зачастую даже не подозревая, что этим же путём шли сотни, а то и тысячи их земляков, встретивших здесь свою смерть.

О том, чтобы связаться со своим народом, не могло быть и речи – ещё при Бальтазаре Вальде выработался свод правил, которые никому не стоило нарушать. И первым из них было: “Не ставь общину под угрозу". Хоть малейший шанс того, что на материк могут двинуться не крохотные крупицы армии, разведывающие обстановку, а полномасштабная армада, мог разнести их усилия в щепки, потому лишнего внимания, насколько это вообще было возможным, Рыцари не привлекали, и со временем, когда умер Вальд, жители Пятого стали куда скрытнее. "Болотные дьяволы" по-прежнему наводили неописуемый страх на приплывавших моряков, вот только с каждым новым отрядом, засланным на разведку, обратные донесения на Третий менялись. Если изначально было понятно, что "чёрные немые воины вздёрнули двадцать два человека, раскроив им брюха от шеи до паха, и ещё четырнадцать насадили на колья", то спустя годы едва ли можно было понять, что зверствовали на Пятом именно Рыцари, ведь всё чаще стали говорить о "диких волках, разорвавших десять человек клыками" и "болотных миазмах, удушливых настолько, что даже стоять на том месте, где разбит лагерь, практически невозможно". Отдел Тайн не сомневался в том, что Рыцари никуда не делись, но вот армия, здраво оценив риски и почти поверив в то, что материк как будто сам противится тому, что конферцы пытаются прибрать его к рукам, от идеи покорения Пятого на время отказались, что было, несомненно, очень удобно для Отдела Тайн, учитывая их жгучее желание выделиться, встать выше армии и заткнуть её за пояс, завладев недосягаемым авторитетом.

Словом, Рыцари создали все условия для того, чтобы народ, насильно отлученный от родной земли, мог снова спокойно встать на неё ногами и не бояться того, что их следующий шаг может стать последним. Пока Рыцари во всю обхаживали западное побережье и организовывали крупные лагеря, спасенные ими местные жители засеивали поля, по мере сил пытались осушать болота, разводили скот, который массово сбегал от войны в леса, строили жилище из разномастного дерева, укрепляли его стенами, выдвигались к местам сражений, чтобы забрать оттуда инструменты, оружие и припасы. Оставалось лишь самое сложное – вернуть их земляков обратно домой. И пока этот день не настанет, их работа не закончится.

На самом же Третьем план будущего восстания уже обрисовывался в умах десятков негласных лидеров Колоний. Кормак наряду с другими "смотрителями", как они называли сами себя, безустали следили за нарастающей паникой среди стражи. Как бы не пытались Первые Графы отгородиться за стенами Халдрага и не допустить слухов, но у них ничего не вышло. Утечек было море. Информация, тем более так тщательно скрываемая, породила небывалую ранее тревогу, которая пронеслась по всему материку. Стоило только узнать стражникам со всех уголков графства о том, что один из ненавистных всеми историков добрался до Колонии и смог вырвать её из рук стражников, как они тут же принялись усиливать контроль за рабами. Они всерьёз почувствовали давно забытый страх того, что угнетаемые десятилетиями люди могут взбунтоваться. Стражники Колоний, находящихся на отшибе, вроде той, что добывала соль у побережья на юге, чуть ли не ежечасно стали проводить досмотры и порки за самые незначительные проступки, а то и вовсе без повода. Рабов заставляли спать под открытым небом без одеял, несмотря на погоду, обливали их ледяной водой и приковывали наручниками к столбам, чтобы они не могли даже сжаться от холода, хлестали кнутами до кровавой бахромы на спинах, избивали палками. Положение их резко стало много хуже, чем раньше, и судя по тому, как отзывались Первые Графы о столь решительных мерах, их это ничуть не смущало, а даже радовало. Однако такое непозволительное отношение к рабам, словно они были провинившимися животными, стало последней каплей. Злоба и гнев, так "мирно" кипевшие глубоко в сердцах рабов, стали выплёскиваться наружу. И лишь после того, как Кормак подслушал разговоры надзирателей о том, что северная Колония была потеряна для Графов, он понял, что их зверства – есть чистый страх.

Но воочию он это увидел, когда взглянул в глаза стражника, которого душил сильными руками изувеченный до неузнаваемости раб. Так началось восстание.

Глава шестнадцатая. Исход из-за Северной стены.

Глава шестнадцатая. Исход из-за Северной стены.

Последние угольки погребального костра бесшумно упали на песчаный берег, усыпанный сухим снегом. Бухта, из которой корабли конферцев выходили в открытый ревущий океан, ненадолго озарилась тёплым светом скачущих языков пламени. Прощальная процессия, что столпилась вокруг длинного гладкого камня, на котором тлели чёрные кости почившего Серума Зекса, стала постепенно расходиться обратно за стены Колонии. Лишь Мирабель, не в силах так спешно проститься с супругом, безмолвно стояла на своём месте, рассматривая оплавившиеся печати Сообщества, лежавшие на останках груди.

«Больше нет смысла скрываться. Ты положил жизнь на то, чтобы защитить свой народ. Уберечь нашу тайну, сохранить секреты, которые могут принести нам победу. Я почти потеряла тебя трижды. Но четвёртый раз стал роковым. Теперь все знают, кто ты такой. Как знают и то, кто такая я. Ты поставил на уши целый город. Но с твоей помощью я поставлю на уши весь материк. Не только Версов будет гореть, Зекс. Я сожгу до тла всё.»

После вечернего разговора Кайту крайне неудобно было обращаться к Мире по пустякам. Было видно, как сильно её задели слова Марис и как сильно она переживает утрату Зекса, но за чудовищными страданиями и муками выбора стал проглядываться ещё и необычайно сильный характер, подпитываемый злобой и гневом. Риал всю ночь не давал спать уже пожилой ученице королевы, расспрашивая её о прошлом, о Пятом материке и о самой Мирабель.

– Когда она не думала о свершившихся действиях, на которые она не то что повлиять, а даже представить себе их не могла, Мира – или, как мы называли её, Мастер – отчуждённо и с опаской поглядывала на то, в какую же пропасть катится тогдашний король и его свита. К нам она относилась как к обязанности, возложенной на неё членами Совета города, но к обязанности этой она отнеслась с энтузиазмом и выдержкой. Мы, деревенские дети, только вкусившие воздух большого города, вели