Король старьевщиков - Кассандра Клэр

Он сел, почти отшвырнув ее от себя. Скатился с кровати, поднялся на ноги, хотя все тело ныло от желания. Он едва мог смотреть на нее: платье сбилось вокруг талии, волосы упали на лицо, губы распухли от поцелуев. Она прижала руку ко рту.

– Но, Кел… – прошептала она. – Я знаю…

– Что я не занимался любовью с тобой – как ты там сказала? По-настоящему? Ты права. Я не могу. Я не могу быть твоим первым мужчиной, Антонетта. Гремонт имеет полное право подвергнуть тебя врачебному осмотру, чтобы убедиться в том, что ты девственница. И он, скорее всего, так и поступит.

Она побелела, как будто Кел ударил ее по лицу.

Прежде чем он успел сказать что-нибудь еще, в дверь постучали так громко, что она задрожала.

– Кел Анджуман. – Это был голос Хадии. – Принц ищет вас.

Кел взглянул на Антонетту. Она уже поправляла платье.

– Тебе лучше уйти, – сказала она. – Ты нужен Конору. Возможно, это что-то важное.

– Вряд ли, – возразил Кел. Боль, которую причиняло физическое желание, наконец, оставила его, и ее сменила совсем другая боль. – Антонетта… я так сожалею о том, что не смог дать тебе то, чего ты хотела.

Она поднялась и взяла с богато украшенного позолоченного ночного столика льняную накидку. Закуталась в нее, прикрыла свое тело.

– Я попросила доставить мне удовольствие, и ты сделал это. Я никогда в жизни не испытывала такого. И, наверное, никогда больше не испытаю.

– Антонетта…

– Просто уходи, – бросила она и отвернулась, чтобы собрать вещи. Она говорила отрывистым тоном, не допускавшим возражений. Он словно слышал голос ее матери, которая приказывала ему оставить ее дочь в покое.

И он ушел. По пути к двери схватил свою куртку и надел ее, спускаясь по лестнице. Ему вовсе не хотелось спускаться по лестнице; ему хотелось вернуться к Антонетте и умолять ее… но о чем? Что она могла ему дать? И что он мог дать ей? По правде говоря, ничего. Он не мог даже назвать ей свое настоящее имя.

Спустившись на один пролет, он услышал голоса. Он узнал один из этих голосов и резко остановился, прижавшись спиной к стене. Его замутило от ужаса. Гремонт. Волосы на затылке зашевелились. Артал недвусмысленно давал знакомым понять, что намерен исследовать все бордели Храмового квартала, несмотря на помолвку, но это не означало, что он останется спокоен, встретив здесь невесту. Кел знал, что он придет в ярость. Возможно, даже сделает что-нибудь с Антонеттой.

– Это проблема, – говорил Гремонт.

Кел присел на корточки, прячась за перилами, и попытался разглядеть собеседников. Он видел широкие плечи Гремонта, одетого в безвкусный дублет; здоровяк стоял на нижнем пролете, скрестив руки. Рядом стоял Фальконет, у которого был встревоженный вид. В ярком свете ламп, которые освещали лестницу, амулет Гремонта казался какой-то безвкусной дешевкой. Кел уставился на вещицу: она была такой маленькой, но каким-то образом уберегала Гремонта от гнева множества людей. Включая самого Кела.

– Эта проблема решится сама собой, Артал, – ответил Джосс. – Откровенно говоря, я не понимаю, почему вы так разволновались.

Гремонт нагло ухмыльнулся.

– Во всем ищете плюсы, правда, Джосс? Великий мастер решать проблемы, Джосс Фальконет. – Он сплюнул и почти попал на сапог Фальконета. – Ничего, не обращайте внимания. Я сам со всем разберусь.

– Вот оно что, – протянул Джосс. – А как же Лиорада?

Кел прижался к перилам. С какой стати они обсуждают мать Антонетты?

Но Гремонт не успел ответить: на лестнице появилась куртизанка с густыми темными волосами и сильно нарумяненными щеками. Аудета, вспомнил Кел. Девушка недовольно надула губы.

– Артал, – заговорила она. – Я уже целую вечность жду тебя в Оранжевой комнате. Имей в виду, если не придешь, я переворачиваю часы.

«Отлично, – подумал Кел. – Уведи его отсюда, Аудета».

Гремонт прищурился. Кел испугался, что он сейчас накричит на Аудету или сделает что-нибудь похуже, но он пожал плечами и усмехнулся.

– Увидимся, Фальконет, – бросил он и последовал за Аудетой на первый этаж.

Как только он скрылся, Кел вскочил на ноги и побежал вниз. Джосс все еще стоял на лестничной площадке между первым и вторым этажами; он был погружен в какие-то мысли и не обратил на Кела внимания. Келу почти удалось проскользнуть мимо него незамеченным, но в последний момент Джосс вздрогнул, словно его разбудили.

Он взглянул на Кела; выражение лица у него было больше не задумчивое, а хитрое и насмешливое, как всегда.

– Конор тебя искал, – заметил Фальконет. – Ничего важного – он просто хотел, чтобы ты сыграл в «замки» вместе с ним и Монфоконом. – Он улыбнулся и добавил: – Хадия сказала, что ты с Силлой. Я думал, она тебе надоела.

Кел пробормотал что-то неразборчивое; он обрадовался тому, что Хадия согласилась солгать ради Антонетты, но он уже так устал от всего этого обмана, от необходимости что-то скрывать. Он устал от всего, кроме Антонетты; он все еще желал ее, он хотел пойти обратно, к ней. Теперь, после того как он целовал ее и прикасался к ней, как мог он вернуться к жизни, в которой она была недоступна для него?

С лестничной площадки ему был хорошо виден общий зал; он видел Конора, который развалился на диване и рассеянно перебирал фигуры для игры в «замки». Все в «Каравелле» идет как обычно. Изменился только сам Кел.

Когда Лин возвращалась в Солт, торговля на Барахолке уже была в полном разгаре. Она задержалась в городе допоздна, навещала в Лабиринте пациентку, которая медленно слепла. Медицина мало чем могла ей помочь: женщина была швеей, и десятки лет работы при тусклом свете свечи погубили ее глаза. Лин оставалось только умолять ее не работать по ночам, но она знала, что просьбы бесполезны. У донны Бондион было трое детей, и она едва могла прокормить их на свой скромный заработок. Она будет и дальше выбиваться из сил, пока не ослепнет окончательно.

Невозможность помочь больной раздражала Лин, и она не успокоилась даже после того, как добралась домой. Мез, охранявший ворота, сказал ей, что эксиларх находится в саду шуламата и «отвечает на вопросы». «Скорее, судит людей», – мрачно подумала Лин.

– Да, и что дальше? – резко ответила она, и бедный Мез напомнил ей, что она попросила его сообщить, когда эксиларх снова будет общаться с народом. Извинившись, она поспешила к шуламату. Ей необходимо было увидеть Арона.

Вечер был теплый, в саду сильно пахло