Для тебя бессмертный - Сим Симович

— Я не могу… не могу…

Виктор положил руку ему на шлем. Тяжело. Весомо.

— Дыши.

— Я умру…

— Не сегодня.

— Откуда ты знаешь?

— Я починил дверь.

Жан поднял глаза. В полумраке его лицо было белым пятном.

— Какую дверь?

— В холмах. Дубовую. С засовом.

Виктор говорил спокойно, буднично. Словно они обсуждали хозяйственные дела, а не стояли в шаге от мясорубки.

— Там сухо. И есть очаг. И суп. Если ты умрешь, кто будет есть суп?

Жан моргнул. Безумие в глазах чуть отступило. Бытовая деталь — суп, дверь — зацепила сознание, выдернула из пучины паники.

— Суп… с мясом?

— С зайцем.

— Ты оставил мне?

— Оставил.

Башня дернулась. Скрип колес усилился, перейдя в стон. Движение. Медленное, неотвратимое. Пол под ногами вибрировал.

Снаружи началось.

Глухие удары о шкуры. Камни. Стрелы. Стук, похожий на град по крыше.

— Держаться! — заорал офицер где-то наверху. — Щиты!

В щель бойницы влетел арбалетный болт. Пробил шкуру, вонзился в горло солдата, стоявшего напротив Виктора. Хрип. Бульканье. Тело сползло по стене.

Никто не двинулся. Места не было. Мертвец остался стоять, подпираемый живыми.

Виктор смотрел на щель, через которую влетел болт.

Там, за этой тонкой преградой, был мир огня. А здесь, внутри, пахло рутой.

Он закрыл глаза на секунду.

Вызвал образ.

Не стены. Не кровь.

Руки. Женские руки, разминающие его ладонь. Тепло. Запах арники.

«Ты не демон. Демоны не плачут».

Зверь внутри заворчал. Ему не нравилась эта сентиментальность перед боем. Зверь хотел ярости. Адреналина.

«Тихо, — приказал Виктор. — Ярость будет. Потом. Сейчас нужен покой. Холодный рассудок».

Он чувствовал, как заживают последние рубцы на спине. Кожа натянулась, стала целой. Энергия, потраченная на исцеление, требовала выхода. Тело гудело, как натянутая тетива.

— Виктор, — шепот Жана. — Если… если я не дойду…

— Дойдешь.

— Но если… возьми мой амулет.

Парень сунул ему в руку что-то маленькое, костяное. Куриная лапка, обмотанная нитками.

— Он счастливый. Мать дала.

Виктор сжал талисман в кулаке. Глупость. Суеверие. Мусор.

Но он сунул его в карман, туда, где лежали гвозди от двери.

— Заберешь сам. Вечером.

Удар.

Страшный грохот сотряс башню. Она накренилась, застонала всеми своими балками. Попадание камня из требушета. Где-то внизу треснула опора.

Люди повалились друг на друга. Крики ужаса.

— Горим! — завопил кто-то снизу. — Масло!

Дым пополз сквозь щели в полу. Едкий, черный.

— Стоять! — голос Виктора перекрыл панику.

Он не кричал. Он рычал. Глубоко, из диафрагмы. Звук, от которого вибрировали кости.

— Кто дернется назад — убью сам. Вперед! Только вперед! Там воздух!

Башня выровнялась. Продолжила движение. Видимо, колеса устояли.

Свет в щелях стал ярче. Стена приближалась.

Уже слышны были крики со стен. Арабская речь. Молитвы к Аллаху. Звон металла.

Виктор проверил щит. Крепко сидит на руке. Фальшион свободен.

Он посмотрел на свои руки. Те самые, которые вчера строили крышу.

Сегодня они будут разрушать.

Это был вечный цикл. День и ночь. Вдох и выдох. Жизнь и смерть.

Елена была права. У него две стороны. И одна не может существовать без другой. Чтобы защитить дом в холмах, нужно сжечь дом здесь.

Аппарель дрогнула. Цепи загремели, разматываясь.

Свет.

Яркий, ослепительный удар солнца в глаза. Мост падал.

Стена была прямо перед ними. Зубцы, защитники в тюрбанах, лес копий.

Виктор вдохнул.

Запах гари исчез.

Осталась только Рута. И запах крови, которой еще не пролилась, но уже была обещана песку.

Зрачки сузились. Синий огонь вспыхнул, заливая радужку.

Человек отступил в тень.

Зверь вышел на свет.

Но у этого зверя теперь было имя. И цель.

— За Акру! — взревел офицер.

— ЗА ЕЛЕНУ! — беззвучно прокричал Виктор, делая первый шаг на мост.

Глава 8

Штурм

Удар моста о камень стены прозвучал как хруст позвоночника великана. Аппарель рухнула с грохотом, перекрывшим даже вой труб. Железные крючья, вбитые в край настила, высекли снопы искр и вгрызлись в кладку парапета, дробя известняк. Осадная башня содрогнулась, откатившись на дюйм назад от отдачи, но цепи натянулись, удерживая конструкцию в смертельном поцелуе с городом.

Пыль.

Густая, белая пыль веков, выбитая из камней, взметнулась облаком, мгновенно забив нос, рот и глаза. Солнце исчезло, растворившись в этом известковом тумане.

Виктор не ждал, пока пыль осядет.

Рывок.

Сапоги, подбитые железом, оттолкнулись от досок башни. Прыжок через узкую щель бездны, разделяющую осадную машину и твердыню Акры. Внизу, в сотне футов, кишел ров с кольями и мутной водой, но смотреть туда было некогда.

Полет тяжелого тела. Удар подошв о камень.

Он на стене.

Первая секунда — тишина. Враги, стоявшие на парапете, отпрянули от облака пыли и грохота. Они ждали людей.