Никто не умрёт - Александр Сергеевич Пелевин

– Испанская… – попытался переспросить Немиров.

– «Капитана Алатристе» не читали, что ли? И даже не смотрели? А я вот обожаю Перес-Реверте и вырос на книгах Александра Дюма. «Мы испанская пехота, сэр!» Даже если придётся умереть – а нам, я уверен, придётся, – мы постараемся сделать всё возможное, чтобы это было как минимум красиво. А как максимум – с пользой для Отечества.

– Думаете, вам придётся умереть? – спросил Немиров.

Хвост на секунду отвлёкся от содержимого баулов, прищурился на Никиту синими глазами.

– Мы – орудие истории. А когда орудием бьют, его не берегут. Если ВСУ пойдут в наступление, мы здесь сточимся за два дня, пока не подойдёт подмога с Большой земли. А дальше, будьте уверены, пойдёт мощнейший, чудовищный, потрясающий замес, и дай нам мироздание поучаствовать в нём на всю катушку.

– Думаете, будет большая война?

– Всё это должно как-то разрешиться и обязательно разрешится. Знаете, у нас тут много умников с Большой земли приехало. Успокаивают, решают свои вопросики, будто верят, что здесь теперь новое Приднестровье на тридцать лет. Но нового Приднестровья не получится, как бы этого кое-кому ни хотелось. Тут будет твориться история. Я приехал творить историю – своими маленькими силами, насколько могу, на своём месте. Получается ли это у меня? Ну, могу с гордостью сказать, что уже чуть-чуть получилось. А вы для чего приехали?

Никита пожал плечами:

– Не знаю… Наверное, эту историю зафиксировать.

– Это тоже дело хорошее и правильное, целиком одобряю. Знаете такую средневековую песню – «По Фландрии скачет смерть»?

Немиров вдруг вспомнил последний диалог с Соней, когда она в сарказме обронила что-то про средневековую Фландрию.

– Не знаю.

– Ну вот. – Хвост отодвинул баул, неторопливо встал с табурета, потянулся в пояснице и улыбнулся. – Она скачет.

Глава третья

Немиров перевернулся на спину сдвинул каску на затылок и увидел над собой бесконечно синее небо, расчерченное полуобгоревшими ветвями берёз. Сил шевелиться не осталось, он мог только лежать, тяжело дышать и прислушиваться к каждому звуку.

«Буханка» с погибшим Хвостом и водителем Чёрным теперь лежала грудой покорёженного металла вдалеке, и она оставалась видна, только если чуть приподнять голову и раздвинуть ветки. Самого Хвоста уже нельзя было разглядеть.

«Прости, дорогой, прости», – подумал Немиров и, всё-таки сделав ещё одно усилие, подтянулся чуть ближе к деревьям, чтобы хотя бы не торчали ноги.

Теперь его точно не видно сверху.

Оставалось сидеть тут и ждать темноты, чтобы за эту пару часов серости, когда уже не летают дневные «птицы» и ещё не летают ночные, успеть добежать до следующего укрытия.

Может быть, и получится выжить и добраться до своих. Может быть…

Он попытался прикинуть, сколько теперь идти. С ориентацией на местности у него всегда получалось не очень, и можно было думать только примерно. Если прямо по этой дороге девять или десять километров, и исключительно вот такими перебежками, прячась по кустам и не выбегая днём на «открытку»…

Два дня. Может, три?.. Но с половиной фляжки воды и по такой жаре?

Он труп, он точно труп.

Немиров выругался сквозь зубы: нет, а ну стоп эти мысли, отставить!

Надо было успеть забрать воду из «буханки». Хотя какая там вода, всё же разбито и покорёжено. Нет, бежать обратно точно не вариант.

А даже если доберётся до своих, что тогда? Не пристрелят, приняв за противника в горячке?

Он решил, что подумает об этом потом.

А сейчас главное – унять дрожь, успокоить мысли и постараться совладать с паникой.

Тут же ещё одна паническая мысль ударила в голову: а что, если ВСУ пошли в прорыв и уже контролируют этот участок фронта? И в течение пары часов найдут его тут, под этим кустом, и либо сразу обнулят, либо, что хуже, возьмут в плен.

– Стоп, стоп, – сказал он себе вслух, чтобы было чётче и доходчивее. – Не смей обо всём этом думать. Всё будет нормально. Всё будет хорошо.

«Всё очень плохо», – подумал он тут же про себя.

Здесь, в этих трёх берёзках, было всяко безопаснее, чем под тем обглоданным взрывами кустом. Если особо не шевелиться и не высовываться, можно дождаться серого неба и побежать дальше. Главное – бежать, бежать и не останавливаться.

Он привалился спиной к стволу дерева и попытался присосаться к бутылке, но руки всё ещё предательски дрожали. Вдох – выдох… Сделал усилие над собой, глотнул воды и постарался максимально разболтать её языком по всему рту – ему показалось, что так будет правильнее и так дольше не захочется пить.

Это не помогло унять жажду, только вода смешалась с вязкой и горькой слюной. Немиров глотнул ещё, но всё ушло в глотку, будто в песок, и всё так же горели пересохшие губы.

Голова гудела, перед глазами вспыхивали огоньки и звёздочки, горело лицо.

Он снял каску и отложил в сторону – на такой жаре будет только мешать, а от дрона всё равно не спасёт.

Потом он подумал, что можно снять и бронежилет, потому что без него будет легче бежать, а с ним можно заживо свариться.

Расцепил крепёж, осторожно стянул через голову, тоже кинул рядом.

Со стороны разбитой «буханки» тянулся серый дым и доносился едкий запах гари. А может, и не отсюда – на фронте пахло гарью почти везде, тут сам воздух ею пропах, и трава, и земля, и даже мысли под черепной коробкой.

Всё здесь горело и дышало смрадным пеплом.

Вдалеке снова что-то прожужжало, и Немиров сильнее прижался к стволу дерева, не отрывая взгляд от неба. Наконец увидел маленькую чёрную точку, которая двигалась механическими кругами, как бездушное мёртвое насекомое, а потом отправилась в сторону фронта, и вскоре жужжание стихло.

Так теперь будет постоянно. К этому надо привыкать.

«Как тут привыкнешь?..» – подумал Немиров.

Он закрыл глаза и представил, что это лишь страшный сон, но запах гари чётко и ясно напоминал о беспощадной реальности.

Взглянул на солнце – оно уже постепенно клонилось к закату, и тени от деревьев становились длиннее. Значит, есть пара часов на отдых.

«Да уж, охерительный отдых!» – засмеялся он самому себе и вдруг неожиданно заметил, что действительно смеётся вслух.

Что же говорил Хвост перед тем, как в «буханку» прилетел камикадзе? Что-то про войну… Конечно же, что-то про войну. Но что?

Чтобы отвлечься от обжигающей жажды, он начал считать грохот арты с обеих сторон фронта. Раз, два, три, четыре… Где-то прошуршал «Град», фоном начал