Адмирал Империи – 62 - Дмитрий Николаевич Коровников

— Госпожа вице-адмирал, — голос Алекса-3 вернул её к текущему моменту. — Рекомендую вам отдохнуть. Вы не спали более тридцати часов. Когнитивные функции при такой продолжительности бодрствования снижаются на двадцать-тридцать процентов.

— Когнитивные функции, — Агриппина Ивановна усмехнулась, хотя усмешка получилась кривой и усталой. — Ты теперь ещё и за доктора?

— Я за эффективность, госпожа вице-адмирал. Решения, которые вам предстоит принимать в ближайшие часы, требуют ясной головы.

Она не стала спорить. Робот был прав — упрямство не заменяет сна, а от её решений зависели жизни тысяч людей. Она прошла в небольшую комнату за командным центром, приспособленную под временные покои, и рухнула на узкую походную койку, не снимая мундира. Сон навалился мгновенно — тёмный, вязкий, без сновидений…

Три часа спустя — ближе к полудню, её разбудил сигнал на коммуникаторе.

— Крейсера достигли «врат», — доложил Алекс-3. — Совершён прыжок в систему «Калуга».

Хромцова села, потирая лицо. Голова была тяжёлой, но немного яснее, чем утром

— Что с обстановкой? — спросила она, входя в командный центр.

— Без изменений. Периметр вокруг Адмиралтейства стабилен. Капитан Ермолов докладывает, что противник активности не проявляет. Корабли вице-адмирала Пегова продолжают контролировать орбитальное пространство. Инцидентов не зафиксировано.

— А Граус?

— Молчит. Последняя активность — передача файла с обращением. С тех пор никаких исходящих сигналов из здания.

Молчит. Тишина от противника на войне — всегда плохой знак. Когда враг шумит, суетится, требует — его намерения читаются. Но когда он замирает, затаившись, словно хищник перед прыжком… Хромцова оборвала эту мысль. Граус заперт в здании без возможности бежать. Его молчание — молчание человека, ожидающего спасения. Ничего более.

Она заставила себя в это поверить.

Потянулись часы ожидания — мучительно медленные, заполненные рутиной штабной работы. Хромцова просматривала доклады гарнизонов, подписывала распоряжения, координировала действия патрулей. Обычная «бумажная» война — та её часть, которую никогда не показывают в героических фильмах. Бесконечные списки, цифры, запросы на снабжение, рапорты о мелких происшествиях.

Через два с половиной часа после прыжка — она успела выпить три чашки кофе и съесть безвкусный армейский паёк — на тактической карте мигнул сигнал у «врат» со стороны «Новой Москвы».

— Входящий прыжок, — немедленно отреагировал Алекс-3. — Один вымпел. Идентификация… лёгкий крейсер «Ельня». Наш.

Хромцова шагнула к терминалу, сердце ускорило ритм.

— Входящее сообщение по фотонной почте, — продолжал робот. — Шифрованный пакет от капитана «Ельни».

— Выводи на личный экран.

Хромцова слушала своего капитана, и с каждой строкой что-то внутри неё — тугой узел напряжения, стянувший грудную клетку — начинало понемногу ослабевать.

По его рассказу крейсера нашли «Агамемнон» в системе «Калуга» — именно там, где указал Граус. Линкор и остальные корабли сбежавшей эскадры дрейфовали вблизи стационарных «врат» с калужской стороны, без хода, с опустевшими баками. Капитан Варенцов — командир флагманского линкора Грауса, получив видеообращение первого министра, потребовал время на верификацию. Удостоверившись в подлинности кодов и визуальных маркеров, согласился выполнить приказ. На момент отправки сообщения «Агамемнон» уже разворачивался по направлению к «вратам».

Но дальше шла приписка, заставившая Хромцову нахмуриться.

«Агамемнон» возвращается не один. Как оказалось, вся сбежавшая эскадра — десять боевых кораблей и четыре судна-генератора — следует за ним. Все деактивировали щиты и вооружение, как было приказано. Вроде ничего не изменилось.

— Это даже лучше, — зло хмыкнула Агриппина Ивановна. — Прихлопну всех одним махом.

Однако пропускная способность стационарных «врат» не позволяет перебросить такое количество вымпелов одним прыжком. Потребуется минимум три последовательных перехода. Ориентировочное время прибытия полной эскадры в систему «Новая Москва» соответственно увеличивается ещё на дополнительные два с половиной часа сверх первоначального расчёта.

— Время как черепаха, — процедила Хромцова, в нетерпении барабаня пальцами по столу.

Это означало ещё полдня ожидания. День, потерянный на переговоры и перевозку кораблей противника, когда она могла бы штурмом покончить с Граусом за час. Но альтернативой штурму были трупы курсантов, и Агриппина Ивановна сознательно выбрала длинный путь.

«А ещё при эскадре у них судна-генераторы, — успокаивала она сама себя, перечисляя трофей, которые следует захватить. повернулась к Алексу-3. — Четыре штуки — это хорошо. Пригодятся. Однако в текущей ситуации, при отсутствии интария, эти посудины не имеет практического применения»

— Зачем Варенцов потащил с собой этот балласт? — задала она вслух вопрос.

— Их присутствие вместе с боевыми кораблями может быть обусловлено нежеланием капитана Варенцова оставлять ценные суда без охраны в чужой системе, — ответил Алекс, будто считавший всё, о чём она думала в эти минуты.

— Логично. — кивнула Хромцова, покосившись на робота…

К середине дня из Адмиралтейства — будто Граус тоже что-то почувствовал, а именно, что дело сдвинулось с мёртвой точки — стали выходить раненые курсанты.

Хромцова наблюдала за этим через камеры наблюдения. Тяжёлые двери парадного входа, заваленные баррикадой из мебели и обломков, приоткрылись ровно настолько, чтобы пропустить одного человека. Первым вышел мальчишка — русоволосый, с перевязанным плечом, бледный до синевы. За ним — девочка, совсем юная, хромающая, опираясь на самодельный костыль. Потом ещё один, ещё, ещё…

Их было двадцать три. Двадцать три раненых курсанта, которых Граус — жест доброй воли, как он наверняка назвал бы это — выпустил наружу. «Морпехи» Ермолова приняли их аккуратно, без лишней суровости, и передали медикам. Медицинские аэрокары уже ждали на площади.

— Аттракцион неожиданной щедрости от нашего нелегитимного первого министра, — тихо сказала Хромцова, глядя, как последнего раненого — совсем молоденького паренька с забинтованной головой, укладывают на носилки. — Значит, он доволен ходом событий. Когда Граус делает подарки, значит, он считает, что выигрывает.

Алекс-3 промолчал. У робота не было мнения о щедрости Грауса и её мотивах. Он работал с данными, а не с предчувствиями.

А предчувствие у Хромцовой было скверным. Тем более скверным, что она не могла нащупать его источник. Вроде как всё шло по плану — её плану. Крейсера нашли «Агамемнон», капитан линкора подчинился, корабли возвращались. Скоро Граус покинет Адмиралтейство, поднимется на борт своего корабля, и тогда… тогда она нарушит данное слово и схватит его. Или уничтожит. Зависит от обстоятельств.

Всё было хорошо. Возможно, слишком хорошо. И именно это беспокоило больше всего…

Тени удлинялись. Солнце над столицей клонилось к горизонту, окрашивая небо в багровые и золотые тона. День, начавшийся тягостным ожиданием, медленно перетекал в вечер. Командный центр гудел привычным ритмом — негромкие голоса операторов, сигналы и колонки данных, бегущих по экранам.

Три с лишним часа после прибытия «Ельни» с докладом. Три один за другим прыжка через стационарные «врата». В итоге четырнадцать кораблей противника, один за другим материализовались в