Вечные Пески. Том 10 - Лео Сухов

И это представитель младшей семьи. Что про меня думали представители старших семей… Сложно сказать. Нет, они, конечно, не поголовно такие. Тот же Мариатидис — приятное исключение. Однако, на самом деле, среди аристократов большинство подобны Тиртарису.

И местечковые аристократы, и знатные жители городов — всё это было пылью и грязью для них, небожителей Края Людей. Каждый из них, принадлежавших к младшим и старшим семьям, с рождения знал: он родственник царя, а остальные — нет. И точка.

А осознание исключительности быстро возносит на вершины презрения к ближнему своему. И вроде бы несложно проверить, чем ты отличаешься от простолюдинов. Вот только, как ни выворачивай результат проверки, ответ будет один: ничем. Жаль, представителям младших и старших семей подобное и в голову бы не пришло. Как, собственно, и представителям молодых семей, и знатным людям, и простолюдинам.

Этот порядок существовал несколько тысяч лет. И никто не собирался его менять. Не возникло ещё такого столкновения между слоями общества, когда это самое общество решит скинуть зажравшихся паразитов. В лучшем случае, поразмыслит о том, чтобы основать новую династию из представителей всё тех же семей.

И, к слову, эта мысль частенько проскальзывала в словах Тиртариса. Пару раз он вздохнул, что порядка, дескать, в мире нет. Ещё разок с вдумчивым лицом заявил, что хозяин у хозяйства должен быть один. И всё подобное в таком духе. Вроде мелочь… Но я видел чёткое изменение в настроениях даже высших слоёв общества.

— Кто-то воду мутит, — заметил я, когда мы ехали в возке в сторону Гильдии Наёмников Ас-Арахаманы.

— А? — отвлёкся от мрачных мыслей Ситранис. — Чего?

— Братец твой несколько раз намекал, что правит должен кто-то один, — пояснил я.

— Да?.. Я его не очень слушал, — откровенно признался регой.

— Не любишь семью? — спросил я.

— Я люблю мать и отца, — ответил Ситранис. — Люблю двух сестёр. Люблю Ригарлиса, самого старшего брата. А Тиртариса, Мерланиса и Ференириса ненавижу. Драные они иухи… Всё детство мне испортили. Я потому и свалил подальше, чтобы с этими придурками не встречаться…

— Семью не выбирают, — успокаивающе похлопал я его по плечу.

— Ну да… У тебя семьи вообще нет, — согласился регой.

— Когда-то же была, — не стал я нагнетать. — Хорошая была семья. Но у меня братьев не было. А так даже и не знаю, как бы всё обернулось…

Я усмехнулся, и Ситранис ответил улыбкой. Дальше ехали молча, но настроение моего друга явно улучшилось после этого немудрёного разговора.

Гильдия Наёмников Ас-Арахаманы располагалась в настоящем дворце. Ещё одном дворце. Их здесь много было, оказывается, даже в Строгом Городе. И тем удивительнее было видеть в таком шикарном здании родную Гильдию Наёмников.

Впрочем, наёмники Ас-Арахаманы, в принципе, выглядели непривычно. Дорогие одежды, дорогая броня, дорогое оружие… Всё это пускало пыль в глаза. Но если смотреть внимательно, то половину встреченных наёмников я бы десятой дорогой обошёл, а оставшуюся — презирал бы. Одни были, скорее, наполовину бандитами, а другие — безрукими иухами.

Дельные люди встречались нечасто. И шли, как правило, из каких-то дальних помещений Гильдии, не толпясь в общих залах с кучей младших чиновников. Ситранис всего этого не замечал. А вот меня тянуло скривиться. Как и Гвела, к слову. Он хоть и был молодым наёмником, но цену себе знал.

— Это точно Гильдия Наёмников? — тихо спросил он.

— Ну… Видимо, да, — ответил я.

— Вы сдать заказ или взять? — осведомился подошедший чиновник. — Ваши номера?

— Триста пятнадцатый номер Гильдии Наёмников Илоса, Ишер, — представился я, показывая печать. — Хотел бы отметиться в столице и предложить услуги своего отряда.

— Сколько у вас человек? — уточнил чиновник. — Если меньше десяти, то есть неплохие…

— У меня пятнадцать тысяч головорезов в подчинении. Таких, кто с боями прорывался от самого Илоса, — перебил его я, чтобы не терять время на пустые предложения. — И ещё тысчонка тех, кто просто умеет сражаться. Можно поговорить с кем-то серьёзным? Я не собираюсь искать воров, убийц и сбежавших от родителей дурёх… Мне нужны хорошие и денежные заказы на отряды, начиная от сотни и выше.

— Вообще-то поиск убийц — это дорогие задания… — чиновник смутился. — Такие, извините уж, абы кому не дадут…

— Что, сложно найти урода, отрезать ему башку и принести обратно? — удивился я.

— Эм… — чиновник замялся. — А все у вас в… В вашем отряде только наёмники?

— Какая, к иухам, разница? — не понял я. — Запишите к себе весь отряд. Будут все наёмниками Гильдии.

— Ну так же… Нельзя ведь!.. — чиновник растерялся.

— Слушай, ты не говори, что можно, а что нельзя, — мягко попросил я его. — Метнись к старшим, опиши им ситуацию… Ну и возвращайся.

— Да, пожалуй… Вы присядьте пока вон там!.. — он указал на скамьи у стены, где сидели рядовые наёмники местной Гильдии. — Я попробую что-нибудь узнать…

Надежда на то, что этот мелкий чиновник что-нибудь узнает, откровенно говоря, была слабой. Однако мы всё-таки присели у стены и стали ждать. Я уже готов был к тому, что чиновник вернётся и проблеет оправдания в духе, что его, мол, не стали слушать, ну и тому подобное… С бюрократией бывает сложно. Я понимаю.

Однако нет, вместо ответа мне прилетел тяжёлый кошель, прямо на колени. Внутри, судя по весу, было не серебро. И не сотня золотых. Не меньше тысячи. Очень тяжёлый был.

— Ишер! — раздался надо мной низкий женский голос.

— Виссария, — догадался я, поднимая взгляд.

Да, это определённо была Виссария. Не сказать, чтобы она сильно изменилась за два года… Но явно подтянула форму, потому что не бумажной работой занималась. Рядом обнаружился ухмыляющийся Бхан, с интересом глядящий на меня и моих спутников. За ними стояло ещё несколько человек. Чиновники, какой-то воин. И все рассматривали меня.

— Моё первое обещанное за твою помощь «спасибо»! — пояснила Виссария.

— Всегда к твоим услугам, — я улыбнулся, поднимаясь со скамьи и пряча кошель. — Бхан.

— Рад видеть тебя живым, Ишер! А один из твоих спутников, это молодой Гвел, если я не ошибаюсь? — спросил старейшина.

— А-а-а! Вот где я его рожу видела! — закивала Виссария. — Ничего такой, бодренький!

Ей бы в бродячем театре играть самые сложные роли. Умудрилась проявить такое безразличие к своему сыну, что даже я на миг поверил.

— Да будет вам к благосклонна Арахамана, старейшины! — вежливо поклонился Гвел обоим, Виссарии и Бхану.

— Да какие мы, к иухам, старейшины теперь! — махнула ладонью Виссария. — Илоса нет, его Гильдии нет… А здесь, в столице, мы так… На вторых ролях.

— Но, заметь, чутьё не потеряли! Я был почти уверен,