Князь Инферно в Петергофе - Malik Gray

— Ах, Захар Натанович, а вы, я погляжу, времени даром не теряли в деревне! С каких это пор робкие мальчики говорят со взрослыми женщинами с такой… непозволительной откровенностью?

— С тех самых пор, дорогая, как мальчики научились отличать настоящее вино от скисшего уксуса, — ответил княжич, нагло накрывая ее пухлую, унизанную кольцами ладонь своей рукой и слегка поглаживая нежную кожу запястья. От этого прикосновения Жюли томно прикрыла веки, шумно выдохнув через ноздри.

Штабс-капитан Долгорукий, стоявший с другой стороны, побелел от ярости. У него на глазах сопливый мальчишка уводил добычу, на которую офицер потратил два месяца осады и три корзины орхидей.

— Ингрийский, вы переходите все границы, — процедил гренадер, делая шаг вперед и нависая над Захаром. — Отойдите от госпожи Репниной, пока я не спустил вас с этой мраморной лестницы собственными руками.

— Еще один претендент на свежий воздух, — сокрушенно вздохнул Захар, поворачиваясь к бретеру с притворной печалью во взгляде. — Господа, вы что, сговорились? У вас здесь общество благородных дворян или клуб обиженных женихов? Если вы так жаждете внимания, князь, вставайте в очередь за кавалергардом Паленом. Тот хотя бы кирасу начистил ради такого случая, а от вас разит дешевой мадерой.

— К барьеру! — взвизгнул Долгорукий, сжимая кулаки так, что побелели костяшки. — Шпаги! Сейчас же, во дворе! Я лично выпущу из вас эту дурную кровь!

— Договорились, — весело осклабился княжич. — Только поторопитесь, господа, на улице мороз, а остывшее жаркое подавать не принято.

Задний двор воронцовской усадьбы встретил дуэлянтов глухой ночной тишиной, колючим морозцем и ровным светом четырех масляных фонарей, развешанных по чугунной ограде. Снег здесь был нетронутым и пушистым, но толпа любопытных офицеров и молодых франтов, высыпавших вслед за скандалистами через стеклянные двери оранжереи, быстро утоптала приличную площадку.

Дамы прильнули к панорамным окнам зимнего сада, дрожа от восторга и страха. Графиня Аглая кусала кружевной платочек, а вдовушка Репнина жадно прижимала ладони к пышной груди, наблюдая, как двое лучших рубак гвардии готовятся наказать наглого юнца.

Секунданты суетились, распечатывая ящики с дуэльными клинками.

— Первый я, — прорычал барон Пален, срывая с себя парадный мундир и оставаясь в одной тонкой шелковой рубахе. Его широченные плечи бугрились мышцами, а тяжелый эспадрон в правой руке рассекал морозный воздух с гулким, зловещим свистом. Кавалергард слыл признанным мастером рубящего удара и в прошлом году разрубил плечо польскому мятежнику прямо сквозь шинель.

Захар неспешно стянул темно-синий фрак, аккуратно повесил его на ветку заснеженного клена и закатал рукава сорочки. Оружие он выбрал самое легкое — узкую дуэльную шпагу с граненой чашкой гарды.

— Правила прежние? — скучающим тоном уточнил княжич, крутя клинок двумя пальцами, словно дирижерскую палочку. — До первой крови или пока кто-то не осознает всю глубину своей глупости?

— До смерти, щенок! — рявкнул барон и без команды, нарушая все благородные паузы, ринулся вперед.

Тяжелое лезвие эспадрона с воем обрушилось сверху вниз, целясь раскроить Захару череп вместе с ключицей. Офицеры в толпе охнули, дамы у окон взвизгнули.

Но княжич даже не сдвинулся с места.

В глазах демона мир замедлился до смешного. Движения кавалергарда казались ему ползком сонной черепахи. За долю секунды до удара Захар слегка шевельнул кистью. Тончайший морок — мгновенная оптическая иллюзия — сместил силуэт княжича на пол-аршина вправо.

Пален с диким ревом врубил клинок в пустоту, расплескав сугроб. Потеряв равновесие от чудовищной инерции собственного замаха, верзила повалился вперед.

Захар плавно ушел с линии атаки, крутанулся на каблуке и со всего размаха огрел барона плоской стороной шпаги пониже спины. Звонкий, смачный шлепок эхом прокатился по заснеженному двору.

— Стойка никуда не годится, Пален! — весело прокомментировал княжич, уворачиваясь от неуклюжего ответного взмаха. — Жопу выпячиваете, баланс теряете, дышите как загнанная кобыла!

Кавалергард взвыл от неслыханного позора, развернулся и попытался нанести колющий выпад в грудь.

Захар даже не стал фехтовать. Из кончика его шпаги сорвалась крошечная, невидимая глазу искра первозданного адского пламени. Металл вражеского клинка в точке соприкосновения мгновенно раскалился добела, потерял упругость и превратился в мягкую патоку. Сталь согнулась под прямым углом, словно оловянная ложка, а рукоять обожгла ладонь барона адским жаром.

Пален с воплем выронил испорченное оружие, схватившись за обожженные пальцы.

— Урок окончен, тяжелая кавалерия свободна, — усмехнулся Захар и коротким, точным тычком эфеса в челюсть отправил двухметрового детину отдыхать в самый глубокий сугроб у забора. Верзила глухо хрюкнул и затих, задрав сапоги к звездному небу.

Толпа зрителей замерла в шоке. Секунданты застыли с открытыми ртами.

— Следующий! — бодро гаркнул княжич, стряхивая невидимую снежинку с рукава. — Князь Долгорукий, кажется, ваша очередь выпускать из меня дурную кровь? Прошу к столу, пока не остыло!

Штабс-капитан Долгорукий, в отличие от простоватого барона, дураком не был. Он видел, что произошло со сталью противника, и мгновенно понял: мальчишка использует магию. Но отступать перед всем высшим светом значило подписать себе смертный приговор как офицеру.

— Ах ты тварь бесовская… — прошипел гренадер, выхватывая длинную пехотную шпагу.

Вокруг его лезвия закружился синеватый вихрь — родовая магия дома Долгоруких, воздушные серпы, способные резать каменную кладку. Офицер был опытным боевым магом и шутить не собирался. Он сделал выпад с пяти шагов, выпуская вперед три полупрозрачных лезвия сжатого воздуха, нацеленных прямо в горло Захара.

Это было подло, вне рамок дуэльного кодекса, но вполне смертельно.

Однако бывший владыка Ди'Нерно лишь оскалился в хищной ухмылке.

Воздух перед ним дрогнул. Дар иллюзорного созидания дома Ингрийских материализовал прямо из морозной пустоты массивный щит из плотнейшего черного льда. Воздушные серпы гренадера с сухим треском врезались в ледяную преграду, разлетевшись на миллионы безвредных искр.

Не давая офицеру опомниться, Захар шагнул сквозь тающий щит. Его шпага описала в воздухе стремительную дугу. Кончик клинка с ювелирной точностью срезал пуговицы на мундире штабс-капитана — сверху донизу, одну за другой, с пулеметной скоростью: чик-чик-чик-чик!

Ткань распахнулась. Последним движением Захар поддел кончиком стали подтяжки Долгорукого и перерезал их одним легким щелчком.

Штаны штабс-капитана, лишенные поддержки, с шелестом опали прямо на заснеженные ботфорты, обнажив полосатые панталоны и худые волосатые колени прославленного столичного бретера.

Повисла секундная тишина, которую взорвал дикий, гомерический хохот зрителей. Хохотали офицеры, зажимали рты лакеи, а в окнах оранжереи мадам Репнина буквально покатывалась со смеху, тыча в неудачливого дуэлянта пальчиком.

Долгорукий, покраснев до корней волос, попытался подтянуть штаны левой рукой, одновременно тыча шпагой вперед, но Захар просто наступил сапогом на сползшую штанину. Офицер дернулся, потерял равновесие и с комичным всплеском плюхнулся на четвереньки