Просто вернуться.... - ValmirWolfgard

Журба стоял у входных дверей, опершись обеими руками на обнаженную, без ножен, шашку. Сталь клинка в тусклом свете керосиновых ламп отливала синевой. За его спиной двое казаков с карабинами наперевес молча следили за четырьмя телеграфистами. Молоденький чиновник с засаленными манжетами, дрожа от страха, судорожно втягивал голову в плечи каждый раз, когда Журба громко и тяжело вздыхал в усы.

Дверь распахнулась, впустив клуб холодного пара и царя.

Николай вошел не торопясь. На нем снова была суконная тужурка, но поверх нее — легкий офицерский бекеш с каракулевым воротником. За ним следовал свежеиспеченный генерал-майор Морозов с пачкой оперативных карт и капитан Вонсяцкий, новый начальник разведки фронта, тащивший под мышкой массивный кожаный портфель с шифровальными книгами штаба.

— Как обстановка, Журба? — коротко спросил Николай.

— Всё тихо, Батюшка-Царь, — урядник указал кончиком шашки на телеграфистов. — Связь с Петроградом и Могилевом была. Гражданские пробовали одну депешу налево пустить, в Таврический дворец, да мы вовремя перехватили. Паренька, что за ключевым аппаратом сидел, я прикладом поучил немного. Нынче шелковые.

— Хорошо, — Николай подошел к старшему телеграфисту — плешивому чиновнику в очках с толстыми стеклами, который при приближении царя попытался сползти со стула под стол. — Встать.

Чиновник вскочил, затрепетав всем телом:

— В-ваше Императорское Величество… Мы люди маленькие… Почтово-телеграфное ведомство… Мы только циркуляры исполняли…

— Молчать, — спокойно остановил его Николай. — Твоя задача сейчас — нажимать на ключи точно так, как тебе скажет генерал Морозов. Ошибешься хоть в одной букве, пропустишь знак — выйдешь во двор. Там метель, яма глубокая, замерзать будешь долго. Понял?

— П-понял, Государь… Всё сделаю…

Николай повернулся к Морозову:

— Начинаем информационную зачистку. Сначала — Петроград. Родзянко.

Морозов развернул лист бумаги, на котором круглым, четким почерком капитана Туманова уже был наброшен текст депеши.

— Что слать в Таврический, Ваше Величество? — спросил Морозов. — Родзянко сейчас каждые полчаса запрашивает Псков. Спрашивает, подставил ли царь голову под плаху, подписан ли манифест.

— Дадим господину председателю Думы именно то, чего он так жаждет, — Николай оперся руками о деревянный барьер телеграфного стола. — Пиши. «Председателю Государственной думы Родзянко. Петроград. Тяжелые раздумья о судьбе Любезного Отечества привели Меня к решению пойти навстречу желаниям народных представителей. Ввиду непреклонной воли армии и общества, Принципиально согласен на отречение от престола в пользу Наследника Цесаревича при регентстве Великого Князя Михаила Александровича…»

Морозов замер, перо в его руке задрожало, оставив на бумаге жирную кляксу. Вонсяцкий ахнул. Даже телеграфист удивленно возлупил глаза на царя.

— Государь… — шепотом выговорил Морозов. — Но вы же… вы же только что раздавили Рузского и Данилова! Зачем им уступать⁈

— Морозов, ты неплохой оператор, но паршивый политик, — царь коротко усмехнулся. В его глазах вспыхнул сухой, злой огонек. — Родзянко, Керенский и вся эта либеральная свора в Петрограде сейчас сидят на пороховой бочке. Они боятся собственных бунтующих солдат больше, чем меня. Если они узнают прямо сейчас, что во Пскове арестован командующий фронтом, а я иду на них со ста тысячами штыков, что они сделают?

Морозов нахмурился, мгновенно уловив мысль:

— Они испугаются. Начнут формировать оборону, взорвут мосты на подступах к столице, раздадут остатки оружия рабочим на заводах…

— Именно. Они сплотятся от страха, — подхватил Николай. — А если они получат эту депешу? Если они поверят, что царь сломлен, что Рузский дожимает меня, а манифест — дело нескольких часов?

— Они расслабятся, — подал голос капитан Вонсяцкий, и на его лице расплылась хищная улыбка. — Они начнут делить портфели! Начнут грызться за власть между собой — Дума с Советом рабочих депутатов!

— Вот именно, — Николай ткнул пальцем в стол. — Они увязнут в склоках. Они будут спорить о составе нового правительства, пока мои эшелоны будут резать км за км, приближаясь к столице. Пиши дальше, Морозов: «Для окончательного оформления акта и согласования состава Ответственного министерства Вызываю Председателя Думы Родзянко и члена Государственного Совета Гучкова в Псков к 12 часам дня 2 марта. Ожидаю спецпоездом.»

— Грандиозно, — прошептал Морозов, записывая слова под диктовку. — Мы выманиваем вожаков бунта из Петрограда сюда, в нашу ловушку!

— Если приедут — свяжем и бросим к Рузскому, — отрезал Николай. — Если струсят и не приедут — потеряют время. А время сейчас дороже снарядов. Отправлять.

Телеграфист, заново обретя подвижность пальцев от пережитого испуга, застучал по клавишам. Лента Юза поползла в аппарат, наматываясь на металлическую катушку. Сигнал ушел по проводу прямо в Таврический дворец, несущий в Петроград сладкую, усыпляющую дезинформацию.

— Теперь Ставка, — Николай повернулся к Вонсяцкому. — Что слал генерал Алексеев?

Капитан разведки быстро вытащил из портфеля несколько расшифрованных лент:

— Алексеев два часа назад направил циркулярную депешу всем командующим фронтами — Брусилову, Эверту, Сахарову и Великому Князю Николаю Николаевичу на Кавказ. Спрашивает их мнение: поддерживают ли они отречение Вашего Величества. Ответы уже начали приходить. Брусилов и Эверт высказываются «за». Считают это единственным спасением армии.

Николай сжал челюсти так, что на скулах перекатились желваки. Брусилов… Герой прорыва, любимец армии, которому он, царь, верил как самому себе. Продался. С струсил. Перебежал к заговорщикам при первой же встряске.

— Сволочи, — тихо, но так тяжело выговорил Николай, что урядник Журба у дверей перекрестился. — Иуды в золотых погонах. Ладно. Алексееву мы ответим отдельно.

Он подошел к аппарату прямой связи с Могилевым.

— Настроить шифратор. Передавать лично для начальника штаба Верховного Главнокомандующего.

Телеграфист судорожно переключил тумблеры на коммутаторе.

— Пиши, Морозов, — Николай начал чеканить слова: — «Генералу Алексееву. Могилев. Настоящим уведомляю, что обстановку на Северном фронте полностью контролирую. Смута в Псковском гарнизоне ликвидирована. Генерал Рузский и генерал Данилов отстранены от должностей за неспособность управлять войсками и временно арестованы…»

Морозов сглотнул:

— Государь… Вы открываете карты перед Алексеевым? Но вы же хотели сохранить внезапность!

Николай посмотрел на генерала как на ребенка, не понимающего правил большой игры.

— Алексеев — штабной червь, Морозов. Он привык воевать бумажками и чужими руками. Он сидит в Могилеве, окруженный мягкими диванами и адъютантами, и думает, что управляет процессом. Если я пошлю ему дезинформацию, он заподозрит неладное через час — у него разведка, у него прямые провода с фронтами. Но если я нанесу ему прямой, обухом по голове, психологический удар…

Царь нагнулся над телеграфистом:

— Диктуй дальше: " Назначаю Временно исполняющим обязанности начальника штаба