Ars Necromantica - Любовь Борисовна Федорова

в Волчьей балке не было ни света, ни дышащего перламутрового тела, ни следов, кроме отпечатка в откосе, который в осенние дожди заполнился водой и стал прудом. Крестьяне обходят его. Я бы не стал бояться этого места. Мне кажется, те трое, или почти четверо, были честны, и мне кажется, что честные существа — большая редкость, чтобы их обходить, откуда бы они ни явились.

Что до Матиаса, то я знаю, где он, и это, в конце концов, то немногое, чему научило меня моё искусство — знать правильное где и держать верную форму.

VII

Корпус стоит правильно. Мы уходим. Сухое тёмное с иглами вместо листьев останется здесь и не будет расти, пока на него смотрят, и не будет отвечать, и это всё ещё неправильно, но теперь это не моё дело.

Тот, Кто Считает, велел записать, что запомнить, и я записываю.

Твёрдые держат форму, но не знают где. Мягкие знают где, но не держат форму. Между ними есть третьи, которых мы не видели дома, потому что дома они не нужны: мягкие, которые держат. Их мало. Мы видели одного. Он держал нить, и держал чужого твёрдого, и держал пятьдесят где сразу, и держал внутри себя воду, которая хотела вниз, — и всё это одновременно, и не отпустил ни разу, пока Узел не сошёлся.

Потом он сделал то, чего я не понял, и Тот, Кто Считает, не понял, и мы не понимаем до сих пор, хотя ушли уже далеко от сухого тёмного и число тёмных давно перестало иметь значение. Он отвёл всех твёрдых обратно под низ. Всех, по одному. И чужого твёрдого тоже. Того, у которого связи были старые и плотные, как связи Корпуса, — их он отпустил последними, и стоял потом долго, и выделял столько всего, что я не знаю названий, и не давал этому вниз, а держал внутри, будто записывал на память.

Тот, Кто Считает, говорит, что он мог бы держать чужого твёрдого ещё много тёмных по сто. Связи были хорошие. Тот, Кто Считает, посчитал. Ничего не мешало.

Я думаю, что мешало. Я думаю, что твёрдый тоже знал где, только не для себя, а куда ему надо, и мягкий это где знал тоже и не хотел, и потом захотел, и это, наверное, и есть держать форму — знать где, куда не хочешь, и всё равно поставить туда.

Это надо запомнить. Это надо запомнить, потому что Тот, Кто Слушал, теперь весь стена, лицо его тоже стало стеной, и я сегодня понял, что не хотел бы так. Я думал, хотел бы. Я ошибался.

Я не знаю, что мне делать с этим знанием. Дома оно не нужно. Дома все и так знают где, и никто не держит то, что хочет вниз, потому что дома ничто не хочет вниз, а если и хочет, то мы этого не помним, потому что у нас нет для этого частей.

Но я запомнил. И нести буду.

* * *

09.09.26–14.09.26