Пару грамм — душа - Сим Симович

со станка. Валерия невольно подалась вперед, вцепившись пальцами в деревянную перекладину так, что побелели костяшки, и не отрывая взгляда от серебряных глаз однокурсника, в которых сейчас плясало отражение чужого, яростного неба. Костя убрал руки от лица и застыл с отвисшей челюстью, забыв про похмелье и раскалывающуюся голову.

Финал наступил внезапно. Нико замер в центре зала на одной ноге, вытянув правую руку в сторону окна, словно встречая последний, смертельный порыв бури. Воздушный жгут под подошвой мягко рассеялся, возвращая стопу на скрипучие доски.

Тишина стояла такая, что было слышно, как на подоконнике за кулисами бьется сонная осенняя муха.

Широков стоял с приоткрытым ртом. Его руки, застывшие в воздухе, мелко подрагивали, а шарф сполз на одно плечо, обнажив жилистую шею.

— Это… — выдавил наконец мастер, с трудом сглатывая ком в горле. — Это что сейчас было, Осеев?

— Одинокая чайка, Аркадий Семенович, — спокойно ответил Нико, опуская руки по швам и едва заметно выдыхая через нос, чтобы скрыть легкую одышку: непривычное к нагрузкам сердце все-таки колотилось как бешеное. — Встречает северный ветер. Как заказывали.

— Ты… ты где так двигаться научился? — Широков сделал шаг вперед, вглядываясь в лицо студента с почти суеверным ужасом. — Это же чистая вагановская школа! Нет, это даже не Вагановка, тут координация на уровне солистов Мариинки! Откуда у тебя этот баланс? Ты же три недели назад спотыкался о собственную тень!

— Дыхательная гимнастика, Аркадий Семенович, — уголком рта усмехнулся парень. — И компрессионный костюм. Говорю же, спину держит идеально. Фирма проверенная, инфернальный пошив.

В этот момент в правом нижнем углу обзора Нико воздух подернулся багровой рябью. Перед глазами четко, словно выжженные на сетчатке тиснением по коже, проступили насмешливые рубиновые строчки системного сообщения:

[Внимание: зафиксировано проявление мелкого стихийного жульничества]

Грация пьяного лебедя повышена на ноль целых одну десятую.

Награда:

Леденец со вкусом пепла твоей прошлой гордости.

Комментарий куратора:

«Браво, магистр! Потрясающий триумф над гравитацией и здравым смыслом. Станцевать для стареющего нарцисса в трико — это именно то, ради чего стоило разрушить цитадель Кель и протащить через портал ораву голодных монстров. Твои боевые предки сейчас дружно переворачиваются в гробах, набирая скорость для выработки электроэнергии. Продолжай в том же духе, ласточка моя»

.

Нико едва заметно повел бровью, мысленно отправляя Малика де Сада и его леденцы по очень конкретному адресу в нижние круги ада.

— Осеев, — Широков наконец пришел в себя, прокашлялся и нервно одернул шарф, пытаясь вернуть утраченное педагогическое величие. — Кхм… За технику — отлично. Даже превосходно. Но над эмоциональной глубиной надо работать! Слишком много холодного высокомерия в глазах, чайка должна страдать, а ты смотрел так, будто собираешься заклевать браконьера насмерть вместе с его лодкой и собакой! Иди на место. И костюм… ладно, черт с ним, пусть пока будет этот твой костюм, раз спина болит.

Нико развернулся и неспешным шагом пошел к станку.

Когда он проходил мимо девчонок, Валерия демонстративно поправила выбившуюся из прически прядь волос и, поймав его взгляд, вызывающе улыбнулась:

— А ты, оказывается, с сюрпризом, Осеев. На перекуре угостишь сигаретой? Или великие чайки ядом не дышат?

— Только если ты выдержишь темп полета, Лера, — хмыкнул рыжий, скользнув взглядом по ее точеной фигуре и проходя мимо.

Девушка удивленно моргнула: раньше этот замухрышка от одного ее случайного взгляда готов был провалиться сквозь землю, а сейчас отшил с такой ленивой небрежностью, словно она была назойливой мухой.

Нико подошел к мату, где все еще сидел Костя. Режиссер смотрел на соседа снизу вверх круглыми, совершенно трезвыми глазами.

— Рыжий… — благоговейным шепотом произнес приятель, хватая Нико за край графитовых штанов. — Ты какую траву вчера курил, пока я за пивом бегал? Продай мне грамм. Я под этим веществом дипломный спектакль за одну ночь поставлю, нас на Венецианский фестиваль без очереди возьмут!

— Меньше пей, Костик, больше приседай, — Нико с легкой усмешкой протянул руку, помогая другу подняться на ноги. — И держись ближе. Скоро в этом городе начнется такой спектакль, что твоя Венеция от зависти утонет раньше срока.

В столовой за углом училища пахло жареным луком, влажными тряпками и вчерашним борщом. На раздаче громыхали граненые стаканы, звенели тонкие алюминиевые вилки с погнутыми зубьями, а грузная тетка в засаленном белом чепце сноровисто шлепала по тарелкам комья серого пюре, щедро поливая их оранжевой подливой неясного происхождения.

Костя, сгорбившись над коричневым пластиковым подносом, уныло ковырял вилкой котлету, состоявшую из хлебного мякиша чуть менее чем полностью.

— Если эта субстанция когда-то и видела мясо, — хрипло заметил режиссер, подозрительно обнюхивая вилку, — то исключительно в кошмарах повара. Осеев, у тебя совесть есть? Ты полчаса назад чуть легкие не выплюнул, а сейчас метешь эту баланду, будто тебя три года в подвале на воде держали.

Нико даже не поднял головы. Он с каким-то свирепым, сосредоточенным наслаждением дочищал тарелку с борщом, заедая его толстым ломтем черного хлеба с чесноком.

Косте было не понять. В прошлой жизни Нико полвека жрал сухие прессованные пайки из водорослей, запивал их мутной фильтрованной жижей из радиоактивных отстойников и неделями держался на одних горьких алхимических пилюлях, от которых желудок сводило судорогой. Для него эта жирная, пересоленная столовская еда сейчас казалась верхом кулинарного блаженства. Тело требовало калорий — простых, грубых, способных хоть как-то закрыть черную дыру в пересохшем метаболизме.

— Нормальная котлета, — бросил Нико, отодвигая пустую тарелку и притягивая к себе граненый стакан с мутным компотом из сухофруктов. — Хлеб полезен для нервной системы. Жри давай, а то на вечерней репетиции ноги протянешь.

— Да пошел этот Широков со своими чайками, — буркнул Костя, но котлету все-таки надкусил. — Я вот все думаю, где ты так двигаться наловчился. Ты же реально сегодня по воздуху плыл. Я сидел на мате и думал: все, белая горячка пришла, пора сдаваться наркологам. Ты мне точно ничего не подсыпал в утренний чай?

— Меньше думай, голова целее будет, — Нико достал из кармана спортивных штанов старенький смартфон.