Пару грамм — душа - Сим Симович

Экран аппарата покрывала паутина мелких трещин, задняя пластиковая крышка держалась на полоске серого скотча, а аккумулятор садился от одного сурового взгляда. Нико нажал кнопку блокировки. Аппарат натужно моргнул, прогружая интерфейс допотопной операционной системы.

В пальцах странно отзывалась непривычная легкость сенсорного экрана. Архимаг привык к инфокристаллам, телепатическим посылкам и сигнальным огням на сторожевых башнях, где любая весть стоила десятка жизней разведчиков. Здесь же терабайты информации висели прямо в воздухе, доступные каждому дураку за копеечный тариф связи.

Оставив Костю воевать с остатками обеда, Нико уткнулся в новостную ленту. Пальцы быстро листали заголовки региональных порталов и криминальных телеграм-каналов.

С виду мир казался незыблемым, почти сонным. На первой полосе спорили о повышении платы за проезд, обсуждали ремонт моста через местную речушку и делились рецептами засолки огурцов. Обычная, тягучая человеческая возня.

Но Нико умел читать между строк. Глаз, наметанный на распознавание стихийных аномалий, цеплялся за детали, которые обыватель просто пролистывал мимо.

Вот короткая заметка из сибирской глубинки: «Аномальный атмосферный вихрь в поселке Кедровый сорвал крыши с трех частных домов. Метеорологи разводят руками: шквал возник при абсолютно ясном небе и полном штиле, прошел полосой шириной ровно в пятнадцать метров и бесследно рассеялся над рекой. Жертв нет, но местная скотина отказывается выходить из хлевов».

Нико прищурился. Пятнадцать метров. Идеально сфокусированный направленный смерч третьего ранга. Кто-то из магов воздуха или бури проверял пределы плотности потока в глухой тайге, подальше от спутников и чужих глаз. Проверял грубо, топорно, расходуя крохи сил на запугивание деревенских коров.

Палец скользнул ниже. Следующая новость заставила серебряные радужки парня сузиться до булавочных головок.

«Трагедия в элитном жилом комплексе Екатеринбурга. В закрытой кабине лифта обнаружены обгоревшие останки предпринимателя Артура Багдасарова, известного в определенных кругах как Артур Седой. По предварительным данным МЧС, произошло короткое замыкание проводки. При этом несущие тросы и внутренняя отделка лифта практически не пострадали, а температура горения внутри кабины, по оценкам экспертов, превысила две тысячи градусов…»

— Короткое замыкание, как же, — тихо процедил Нико сквозь зубы.

Это был чистый, концентрированный пирокинез. Причем почерк настолько знакомый, что перед глазами мгновенно встала рожа Игнациуса — полоумного грандмастера гильдии Пламени, обожавшего жечь людей заживо в замкнутых пространствах. Этот пироман никогда не отличался терпением. Видимо, очнувшись в теле какого-нибудь местного отморозка или мелкого бандита, он не стал тратить время на студенческие столовые, а сразу пошел выжигать себе место под солнцем, убирая авторитетов старой формации.

Нико заблокировал экран и убрал телефон в карман. Внутри разливался знакомый холодок боевой тревоги.

Двадцать восемь человек. Двадцать восемь ходячих катастроф, привыкших повелевать армиями и стихиями, сбросили оковы возраста и старых законов.

Кто из них вернется прежним? Селена мертва, ее разорвало еще у алтаря. Бруно, скорее всего, лежит где-то в сырой земле или пытается вспомнить, как поднимать каменные монолиты. Но остальные?

Тот же Вадим Красовский из гильдии Иллюзий наверняка уже сидит в теплом кабинете, промывая мозги какому-нибудь банкиру или генералу полиции. Такие, как Вадим, в открытый бой никогда не лезли — они плели паутину, подминали под себя чужие ресурсы и чужими руками загребали жар. А были ведь еще некроманты, жрецы культа Истинного Света, менталисты…

Если эти чудовища начнут делить сферы влияния прямо сейчас, мирная эпоха схлопнется не через два года, а к следующему понедельнику.

— Рыжий, ты чего завис? — Костя щелкнул пальцами перед его носом. — Допивай компот, пошли на воздух. У меня от этой столовской селедки уже клаустрофобия начинается.

Они вышли на крыльцо.

Осенний полдень встретил их сырым ветром, пахнущим палой листвой, бензиновой гарью и мокрым асфальтом. Вдоль улицы, дребезжа на стыках рельсов, полз старый пузатый трамвай ядовито-желтого цвета. Из-под его искрящего бугеля с сухим треском сыпались синие искры, отражаясь в глубоких лужах на проезжей части.

У входа в круглосуточный гастроном стоял серый банкомат. Возле него неловко топталась пожилая женщина в вязаном платке, подслеповато щурясь на экран и тыча узловатым пальцем в клавиатуру. Мимо шли студенты с пластиковыми папками, спешили мамочки с колясками, мужики в спецовках громко спорили у табачного киоска о вчерашнем футбольном матче.

Обычная жизнь. Хрупкая, наивная, беззащитная до нелепости.

Нико остановился на тротуаре, глубоко засунув руки в карманы графитовой олимпийки от Malik Gray. Ветер привычно бросил ему в лицо прядь рыжих волос, но парень даже не шелохнулся.

Эти люди не знали, каково это — просыпаться от низкого, сводящего с ума ультразвукового гула приближающейся стаи гарпий. Они никогда не видели, как кислотный пепел Пустошей за считанные минуты разъедает бетонные перекрытия пятиэтажек, погребая заживо целые семьи. Они искренне верили, что завтра наступит просто потому, что в календаре есть следующая страница.

«Идиоты, — подумал Нико без злобы, скорее с горькой усмешкой. — Счастливые, сытые идиоты».

— Слушай, — Костя застегнул куртку на все пуговицы и поежился от сырости. — До тренировки у Бориса еще часа полтора. Может, до парка дойдем? Покурим на лавочке, сценарий обсудим. Я тут набросал сцену с явлением тени отца Гамлета, чисто авторское видение, без этой классической нудятины.

Нико повернул голову. Серебряные глаза на миг вспыхнули, уловив тончайшее, едва заметное возмущение в атмосфере — словно где-то далеко, на самом краю города, кто-то натянул и отпустил гигантскую стальную струну.

В правых отделах сознания шевельнулся ехидный голос Малика:

«Тик-так, мальчик мой. Запахло жареным в третьем микрорайоне. А ты все еще без приличного ножика в кармане».

Глава 4

Промзона на восточной окраине города дышала сырым бетоном, мазутом и глухой безнадежностью. Сюда редко забредали случайные прохожие: старые заводские корпуса с выбитыми окнами-бойницами давно стояли на балансе полумертвых контор, сдававших квадратные метры под склады автопокрышек, подпольные автосервисы и мутные оптовые базы.

Бывший цех механической обработки встретил Нико облупленной железной дверью, на которой кто-то размашисто, через трафарет вывел белой краской ощеренную волчью морду и надпись: «ВИК "Северный Клык"».

Стоило толкнуть тяжелую створку, как уши заложило от мерного, гулкого железистого грохота.

Звук этот был до боли знакомым, почти родным. Так звенели мечи в передовых траншеях цитадели Кель