Пару грамм — душа - Сим Симович

красовались тяжелые кованые наголенники. В правой руке он лениво покачивал полуторный турнирный меч со скругленным острием и толстой, безопасной кромкой. Оружие весило под два килограмма и в руках этого шкафа выглядело грозной дробящей дубиной, способной проломить ключицу даже сквозь слой войлока.

— Че, дядь Борь, прямо в этом его месить? — осклабился Данила, кивнув на костюм Нико. — Я ж ему ключицу ненароком снесу, опять потом менты приедут с училища разбираться, скажут — замучили интеллигента. Пусть хоть ватник казенный напялит.

— Сам напяливай, если продуть боишься, — спокойно отозвался Нико, делая шаг вперед и перешагивая через пеньковый канат.

В цехе повисла недоуменная тишина. Реконструкторы переглянулись. Никто не ожидал от вечной жертвы такой наглости.

Борис на секунду замер, затем криво усмехнулся в бороду:

— О как. Запел дрозд. Ладно, Данила, железо отложи, возьми дюраль. Не хватало мне еще трупа на тренировке перед выездом.

— Оставь сталь, — Нико подошел к стойке с оружием и пробежал пальцами по рукоятям.

Пальцы двигались быстро, безошибочно оценивая баланс, вес клинков и плотность посадки перекрестий. Обычный человек смотрел бы на блеск металла или красивую обмотку кожи. Магистр Небесного Престола, руководивший оружейными мануфактурами целого континента, за долю секунды видел микротрещины в полотне, смещение центра тяжести и качество закалки.

Выбор пал на длинный, узкий тренировочный клинок — стальной итальянский спадон с простой крестовиной. Меч был старым, со следами глубоких зазубрин, но клинок звенел чисто, а точка баланса находилась ровно в трех пальцах от гарды. Идеально для быстрых уколов и скоростных контратак.

Нико крутанул меч кистью. Тяжелая сталь рассекла воздух с коротким, хищным свистом, описав вокруг его корпуса безупречную восьмерку, и замерла острием в пол. Движение было настолько естественным, скупым и профессиональным, что Данила невольно подобрался, а улыбка на его физиономии слегка увяла.

Борис прищурился еще сильнее. Кузнец знал этот клинок: его привезли из Питера, он был тяжелым и неудобным для новичка из-за длинной рукояти. Но в руках щуплого студента стальная полоса казалась продолжением сухожилий.

— Шлем надень, дурак, — буркнул Кабан, натягивая на голову тяжелый глухой топфхельм с узкими смотровыми щелями. — Башку расколю — спасибо не скажешь.

— Не достанешь, — Нико встал в центр огороженного пятачка, широко расставив ноги на пыльном бетоне.

В правом нижнем углу зрения вновь мягко вспыхнула рубиновая строчка. Голос Малика де Сада в голове прозвучал с легким зевком и шелестом переворачиваемой страницы инфернального журнала:

[Внимание: обнаружен противник класса «Мясистый примат обыкновенный»]

Уровень интеллекта: стремится к температуре абсолютного нуля.

Уровень физической массы: опасен для хрупких фарфоровых мальчиков.

Комментарий куратора:

«Если этот бурдюк с пивом помнет мою эксклюзивную строчку на олимпийке, я лично воскрешу его прабабку, чтобы она порола его крапивой до конца времен. Не позорь модный дом, рыжий. Раскатай эту свинину красиво»

.

Нико едва заметно усмехнулся углом рта, поднял клинок на уровень груди, прикрывая гардой корпус, и чуть качнул острием вперед, приглашая противника к атаке.

— Ну давай, Кабан, — негромко произнес студент. — Покажи, чему тебя тут научили, кроме как железом греметь.

Данила глухо рыкнул из-под шлема, перехватил свой тяжелый полуторник двумя руками и с тяжелым топотом ринулся вперед, занося клинок для сокрушительного диагонального удара сверху вниз. На ристалище взметнулась серая пыль.

Тяжелый турнирный полуторник со свистом распорол воздух над головой.

Данила вложил в первый же диагональный замах добрую сотню килограммов собственного веса, помноженную на ярость портового грузчика, привыкшего решать любые разногласия ломом или ударом сапога в челюсть. Удар шел сверху вниз, нацеленный аккурат в ключицу — туда, где у нормальных бойцов крепится толстый латный наплечник. На Нико же была только графитовая ткань олимпийки, и любой здравомыслящий человек в зале в этот момент зажмурился бы, ожидая услышать сухой хруст ломающихся костей.

Нико даже не подумал отступать.

Его вековой боевой опыт просчитал траекторию клинка еще в ту долю секунды, когда Кабан только перенес вес на правую ногу и напряг широчайшие мышцы спины. Глаза и мозг магистра работали безупречно, в режиме абсолютного хроно-контроля, но вот биологический сосуд безнадежно отставал. Мышцы двадцатилетнего студента были забиты вчерашней молочной кислотой, связки реагировали с задержкой в четверть секунды, а в коленях предательски звенела слабость. Если бы парень попытался уйти обычным нырком под руку, чужой клинок снес бы ему верхушку черепа.

Пришлось жульничать.

Нико сжал зубы, выдернул из резервуара крошечный сгусток эфира и бросил его вперед — не огненным шаром и не ревущим смерчем, а тончайшей, почти незаметной пленкой перепада давления прямо перед плоскостью летящего меча.

Воздушная подушка толщиной в пару спичечных коробков сработала мгновенно.

Данила не понял, что произошло. В полуметре от цели его тяжелую стальную полосу вдруг ощутимо повело в сторону, словно оружие скользнуло по невидимому куску мокрого мыла. Клинок с глухим гулом рассек воздух в трех сантиметрах от рыжего виска Нико и снопом белых искр врубился в бетонную крошку ристалища, выбив из пола щебень и заставив руки Кабана болезненно зазвенеть от отдачи.

В эту же секунду стальной спадон Нико ожил.

Он не издал привычного громкого свиста, рассекающего тишину цеха: маг окружил лезвие микроскопическим ламинарным потоком воздуха, убирающим любое аэродинамическое сопротивление. Клинок двигался совершенно бесшумно, точно шелковая лента в руках фокусника.

Щелк.

Легкое, почти невесомое касание скругленного острия пришлось точно по заклепке на правой краге Данилы. Меч даже не поцарапал кожу, но удар был настолько выверенным и хлестким, что пальцы громилы непроизвольно разжались, едва не выронив тяжелую рукоять.

— Раз, — негромко, на выдохе произнес Нико, легко перетекая в низкую правостороннюю стойку.

— Ах ты, сука вертлявая!.. — глухо зарычал из-под шлема Кабан.

Детина резко развернул корпус, не заботясь о защите, и потащил клинок снизу вверх, намереваясь распороть наглеца от паха до подбородка. Это было грубое, подлое движение, рассчитанное на испуг и панический отскок назад.

Но Нико не стал пятиться. Он шагнул навстречу