Последний охотник на демонов - Салини Голденберг

отравой. Не было и блока, как в темнице гильдии. Он словно видел на горизонте прекрасный остров по ту сторону океана и не знал, как до него доплыть. Значит, он не мог тут использовать магию. И будет чувствовать боль. Великолепно.

К тому времени как он оправился от этих новых открытий, Макчану уже давно убежал. Не зная, куда ему идти, Экс направился в том направлении, где скрылся Макчану, стараясь не останавливаться и не пялиться на каждую деталь чужеродного пейзажа.

Экс заметил дерево с корой оранжевого цвета, ветви которого были расположены равномерно в отличие от сосен и бересклетов, и ветви эти в основном были прямыми, пока не достигали лесного свода. Он осторожно залез на него, надеясь с верхушки осмотреться.

Дерево все тянулось, тянулось и тянулось. Примерно на полпути он посмотрел вниз и охнул. Он был на высоте раза в два выше, чем дом гильдии. От этого у него голова закружилась, и он ухватился за ствол, пытаясь успокоиться. Он уже далеко забрался. Обратно лезть смысла нет.

С особенной осторожностью хватаясь за ветви, Экс в итоге забрался на самую вершину, где ветви были куда тоньше и качались под прохладными дуновениями ветра. Когда он выглянул из лесного полога, от открывшегося ему вида у него перехватило дыхание.

Далеко-далеко стояло необычайно большое серебристое дерево байон – живое сердце леса. Его огромные корни вздымались и извивались, поддерживая гладкий ствол, ветви тянулись к ярко-голубому небу, исчезая в туманно-золотистых облаках. Деревья вокруг тянулись к нему и их листья цвета грозового нефрита по мере близости к дереву постепенно становились голубыми, красными и фиолетовыми.

Еще какое-то время рассматривая эту картину, он заметил дым, поднимавшийся между корней, после чего поймал блеск разноцветных огней в их тени. Поначалу он принял их за светлячков, но после разглядел заостренные формы – это был город среди корней дерева.

Он оторвал взгляд от величественной картины и осторожно огляделся. Лес становился все реже и реже, пока не переходил в равнины. Нечто походившее на дороги вилось вокруг холмов, как и сапфирово-голубая река. Видны были и другие гигантские деревья, смахивавшие на то первое, но они были не такими огромными. В облаках витали хрустальные замки, между которыми подобно паутине тянулись мостики. А в далеких горах видны были нефритовые, ониксовые и золотые башни.

Это царство было таким, потому что он его таким видел, или его разум превращал его в нечто, что он мог понимать? Если он сможет вернуться к наставникам, поверят ли они его словам?

Несмотря на впечатление от увиденного, Экс помнил о своем задании. Он надеялся, что Макчану вернется, но не мог на это полагаться. В городе под гигантским деревом наверняка кто-то сможет ему помочь. Но кажется, идти до него было дольше, чем Экс мог себе позволить. Макчану говорил, что тут неподалеку есть аванпост. Наверное, лучше его найти.

Сайсиновая нить вокруг запястья уже начала укорачиваться, ее кончик горел подобно благовонию. Старейшина Нокай предполагал, что, как только она сгорит, его тело умрет окончательно. Интересно, что будет с его разумом, если это произойдет? Но если тут не было других охотников-людей, сомнительно, что и он тут задержится.

Неизвестность его тревожила. Он медленно спустился и, как ни странно, расстояние оказалось куда меньше. Тут он внезапно осознал, что дерево вытянулось, словно понимая, что ему нужна помощь. Когда он оказался на земле, он внимательней на него посмотрел. Оно отличалось от других и не только внешне.

– Спасибо, – сказал он, ладонью прикоснувшись к дереву. Он сосредоточился, пытаясь услышать возможный ответ. Ему показалось, или он все же почувствовал некоторое осознание? Может, он просто выдумал это, но он продолжил, как если бы говорил со Стражем: – Дух леса, если ты им являешься, я прошу тебя о помощи. Я в этом мире гость и должен вернуться в свой собственный. Если ты можешь мне даровать ответ, я буду тебе вовеки благодарен…

Он подождал, после чего щекой прижался к дереву.

И тут он услышал. Медленные удары сердца, один удар раз в тридцать секунд.

– Ты живое! – сказал он со вздохом, что было очень глупо, поскольку все деревья были живыми. – В смысле, по-настоящему живое. Прошу тебя, ты можешь указать мне верное направление?

Похоже, что воспитанность ценилась даже в мире дэвов.

Глава тридцать вторая. И дэвы

С чего бы дереву лгать? Оно указало ему направление, и Экс двинулся туда.

Все вокруг начало меняться. Стволы становились шире и бледнее, росли при этом все дальше и дальше друг от друга, но вот листва над головой, наоборот, становилась гуще, затеняя солнечный свет. Среди самых высоких ветвей порхали оранжевые бабочки. Вместо травы начал расти темно-голубого цвета мох, а рядом с некоторыми деревьями росли группы диких орхидей. Он пытался услышать каких-нибудь существ, но леса были зловеще тихими, если не считать гудения магии и мягкого биения древних сердец.

Он наткнулся на неглубокий ручей и присел попить. Вода на вкус была совсем обычной, но при этом поразительно холодной. По ощущению температуры воды и еды он определенно скучал, особенно когда речь заходила об остроте. Недостаточно было просто чувствовать жар. Теперь-то он жалел, что отказался от той похмельной лапши.

В воде он рассмотрел свое отражение, пытаясь понять, куда ему от дерева прилетел удар по лбу – как он предполагал, преднамеренный. Он заметил лишь небольшую красную отметину. Красная краска на лбу и черная на глазах слегка размазалась, но мастер Рей говорила ему, что она должна оставаться на его лице, чтобы он смог «вспомнить себя». Он слегка удивился, что мастер Сеуа не настоял на бритье головы перед ритуалом, поскольку волосы у него отросли достаточно, чтобы за них ухватиться. В целом выглядел он так же, может, казался немного помятым, и там, где он хотел бы увидеть спокойствие, он узрел дикость.

Затем его глаза вспыхнули красным, его кожа и волосы обесцветились, и он улыбнулся.

Нет, не он. Его отражение.

Экс поднес руку к лицу, что в воде не отразилось. Вместо этого его отражение нагло пошевелило бровями. Понятно теперь, чего это он так часто по лицу получал. Он ударил по воде, пытаясь развеять призрачное изображение, и поток ударил его в ответ. И это были даже не брызги, а как если бы его шлепнули по лицу мокрой тряпкой.

Экс закашлялся, отплевываясь, чувствуя, как краснеет от банального неуважения. Подняв кулак, он уставился на отражение. Оно смеялось над ним, шутливо подняв руки.

– Козлина, – сказал Экс.

Оно показало ему язык, после чего одними губами ответило: нет, это ты козлина.

– Ладно, мы оба козлины.

Затем оно охнуло и исчезло, оставляя лишь настоящее отражение, изображавшее идиота, который пытался врезать