Снова вернуться в 80. Часть 1 - Игорь Перах

просто страх, а какое-то парализующее чувство — ноги буквально налились свинцом. Я знал, откуда это лезет. Всю жизнь я боролся с этим системным страхом — страхом ошибиться. Так нас дрессировали десятилетиями: любая ошибка автоматически делает тебя лузером. А сейчас на кону стояли не оценки — деньги, мой единственный источник дохода и фундамент всех планов на будущее. Мысль о том, что я могу всё провалить, вгоняла в ступор.

Впереди, на фоне голубого неба, высилась громада «Интуриста». Я замер на секунду, глядя на окна. Там, внутри, наверняка сидели иностранцы с настоящими долларами в карманах, пили настоящий кофе и понятия не имели, что происходит наружи.

Ужасно захотелось закурить. Просто чтобы занять чем-то дрожащие руки.

Страх — это ресурс, сказал я себе. Его просто нужно правильно сжечь.

Я сделал первый шаг по направлению к месту встречи.

Вопила уже ждал на месте. Рядом с ним, переминаясь с ноги на ногу, стоял тот самый парень, который в нашу первую встречу так неудачно подставился под мой удар. Он смотрел на меня со смесью злобы и предвкушения, но, поймав мой ледяной, прямой взгляд, тут же поспешно отвернулся. В руках он нервно крутил ключи от старой «копейки», на которых висел нелепый, огромный брелок Ferrari.

Я невольно усмехнулся. Понторез. Ты бы еще к «Запорожцу» такой прицепил, для пущей солидности.

— Ну что, принес? — вместо приветствия бросил Вопила. Голос его звучал нагло, но я видел, как поблескивают его глаза. Нетерпение — плохой союзник в таких делах

. — А ты доллары принес? — спокойно парировал я, не давая ему перехватить инициативу.

Они переглянулись и коротко осклабились.

— Что ж ты, сука, такой борзый? — Вопила попытался задавить меня морально, делая шаг вперед.

Я ничего не ответил. Просто стоял и молча смотрел ему в переносицу, сохраняя абсолютное, пугающее спокойствие. Когда твой противник не реагирует на дешевые наезды, это начинает его нервировать. Поняв, что юмор не проходит, Вопила сплюнул под ноги и кивнул на старую голубую «Жигули».

— Ладно. Поехали на хату, там всё и решим.

— Нет, на хату мы не пойдем, — отрезал я.

— Не понял... — лицо Вопилы начало наливаться багровым цветом.

— У меня с собой два косаря. И ты думаешь, я попрусь к тебе на квартиру? Ты меня за идиота держишь? Менять будем на улице.

При упоминании суммы в глазах Вопилы вспыхнула такая неприкрытая жадность, что мне на секунду стало противно. Это была его ахиллесова пята, и я ударил по ней со всей силы.

— Договаривались же на косарь! — хрипло сказал он.

— Ну, если у тебя зелени больше чем на штуку нет, так и скажи, — я демонстративно развернулся, показывая, что сделка окончена.

— Есть! Всё есть... — быстро пробормотал он, мгновенно сбавляя тон. — Поехали в другое место тогда.

— Назначай точку, я подъеду. Я на машине.

Вопила лихорадочно соображал, закусив губу

. — Ладно. Знаешь двор за «Русским квасом»? Сразу за углом вход, там трансформаторная будка. Жди там через пять минут. — Идет.

Я развернулся и зашагал назад. Боковым зрением я фиксировал тени: в пятидесяти метрах друг от друга, идеально соблюдая дистанцию, двигались братья Абросимовы. Они шли грамотно, не привлекая внимания, растворяясь в вечернем мареве Хабаровска.

Я специально тянул время. Пусть Вопила «обустроится», пусть расслабится в предвкушении легких денег. Возле бара я притормозил и коротко, почти не шевеля губами, бросил Сергею:

— Заходите по одному с другой стороны. Там каменный забор, два с половиной метра, делит территорию на два двора. Идите сразу во второй. Серега, держи меня в поле зрения постоянно. Будка — наша точка отсчета.

— А ты откуда двор знаешь? — тихо спросил Сергей.

— Знаю, — отрезал я.

Не рассказывать же ему, что в моей «прошлой-будущей» жизни я в этих дворах знал каждый кирпич. Год спустя по этой хронологии я буду здесь прятаться от дождя, пьяный в хлам после дешевой бормотухи у Федьки, и прокляну этот лабиринт, пока буду искать выход. Но сейчас это знание местности стало моим главным козырем.

Я проинструктировал их максимально жестко: — Как только начинается кипиш, Вопила наверняка скинет пачку за забор.

Ваша задача. забрать деньги Если будут бить — я крикну. Но крутой замес с не лезьте без нужды. Убить не убьют, день все таки . Костя, твоя задача — перекрыть выход на соседнюю улицу. Не дай ему уйти.

Братья молча кивнули. В их глазах — холодная готовность. Я глубоко вдохнул, поправил куртку и шагнул в темный зев подворотни. Игра в кошки-мышки закончилась.

Вопила стоял у будки один. Снова эти ключи, снова брелок Ferrari. Как только я подошел, страх исчез. Остался только ледяной азарт. Дороги назад нет.

— Показывай, — глухо бросил он.

Я вытащил тяжелую пачку десятирублевок. Она внушала уважение.

— Здесь штука. Остальное — в кармане, — я похлопал по аляске. — Доллары показывай.

Он достал пафосный кошелек из фирменного пакета и вытащил .Начал отсчитывать. — Дай проверю. Если всё чисто — забираю всё сразу.

Мы обменялись деньгами. Я пересчитал купюры: Четыре стольника полтинник, две двадцатки и десятка. Всего на пятьсот. Десятка была заметно надорвана

. — Не пойдет, — я протянул её обратно. — Меняй. Надорванная.

— Да ты гонишь! — вскинулся он.

— Сам посмотри...

Это был момент истины. Его руки были заняты моей пачкой, он пытался одновременно удержать рубли и рассмотреть десятку, которую я совал ему под нос. Он засуетился, потерял фокус. — Да, надорванная, — буркнул он, наконец разглядев край.

И тут тишину разорвал крик: — Стоять! Милиция!

Из тени выскочили двое. На рукавах — красные повязки дружинников. Я чуть не заржал. Господи, Вопила, ну хоть бы фуражку на них нацепил, дешевый ты разводила. Вопила среагировал по сценарию: заорал про облаву,он выхватил доллары из моих рук и запихнув все в пакет с размаху швырнул пакет через забор.

— Стоять! — заорал первый. — Сбросил! Сбросил за забор! Давай за ним! — крикнул он второму из «дружинников».

Тот, запутавшись в ролях, неуклюже полез на стену. Вопила стоял, тяжело дыша, уверенный в своем триумфе.

— Стой тихо, придурок, сейчас оформят! — шипел он мне.

И тут меня просто взорвало. Психанул. Глядя в его побледневшее, самодовольное лицо, я вложил всю ярость, все воспоминания