Белый журавль обнимает меч рассвета. Том 2 - К. Рэдлиф

– Когда к нам приходят безнадежно больные, стоящие на пороге смерти, они слышат звон колоколов. Это как предвестник скорой смерти.

– Если он слышит, значит, ему уже не помочь?

– Почему же? – Пятая остановилась у дома с каменной табличкой и приоткрыла дверь, пропуская заклинателей внутрь. – Мы спасали людей, слышащих колокола. Колокола лишь предупреждение, а не необратимое предсказание.

– Старший, я привела гостей! – громко предупредила женщина и поспешила на выход. – Меня Девятнадцатый помочь просил, так что я пошла.

На этот раз Старший не возился с непонятной жижей в котле. Он сидел за заваленным травами столом и листал страницы фолианта.

– Новости для вас очень хорошие, – заявил мужчина, откладывая книгу. – Я не думал, что кто-то согласится вам помочь, но Тридцать Седьмая сказала, что хочет попробовать спасти жизнь этому вашему главе.

Как только он это произнес, из тени вышла молодая девушка в серебристых одеждах.

[Кажется, серый цвет у них тут любимый.]

«Как с языка сняла».

Девушка выглядела очень хрупко и молодо, чуть старше Юнь Цзяо, но ее твердый взгляд прямо кричал, что внешность обманчива.

– У нас принято платить за помощь, – заявил Старший, не глядя ни на заклинателей, ни на Тридцать Седьмую. Цзэ Сюлань видел его второй раз, но у него уже сложилось ощущение, что этот человек слишком отстранился от мира и даже сейчас находится где-то глубоко в себе, а не с ними. – Плата всегда разная. За лечение безумия мы можем забрать любовь к какому-нибудь человеку, за смертельное проклятие – десять лет жизни. За сложный перелом – палец на ноге.

– У вас интересные расценки. – Цзэ Сюлань приподнял бровь, обменявшись взглядами с Линь Яном. Тот слегка нахмурился, но промолчал.

– К нам не приходят с пустяками. Плата зависит от недуга. К тому же мы никого не заставляем. Они сами решают, хотят исцелиться или нет.

– И какова плата за лечение от песчаного яда? – Линь Ян стиснул зубы, чувствуя себя слишком некомфортно. Он не привык находиться в настолько уязвимом положении. Да и сильного желания жертвовать чем-то ради Цао Цзюаня тоже не было.

– Никакой платы. – Старший снова взял книгу в руки. – Ваш случай нестандартный. Тридцать Седьмая сможет помочь вам только тогда, когда прибудет на место. И то не сразу. А перейдя мост, она перестанет быть частью города. Поэтому мы не возьмем плату.

– И зачем тогда было вообще рассказывать про свой прайс? – не удержался от вопроса Цзэ Сюлань. Он лениво облокотился о стену, но тут же выпрямился, стоило Старшему бросить неодобрительный взгляд. Было в нем что-то пугающее, заставляющее почувствовать себя некомфортно. – Мне кажется, возможность покинуть это место – сама по себе награда.

Он сказал это совсем тихо, только для Линь Яна, и тот не смог сдержать вздоха. Правда, в глазах вместо напряжения заискрились смешинки.

[Ты бы лучше вел себя посдержаннее. А то кто знает, как они справляются с остряками.]

«Не переживай. Я не позволю, чтобы со мной что-нибудь случилось. Иначе кто будет ставить тебя на беззвучный режим?»

[Как великодушно!]

– Старший, я пойду собирать вещи, – сказала целительница и направилась к выходу.

– Уходите до заката. Нечего тут еще на ночь оставаться.

Раскрыв двери, Тридцать Седьмая тихо фыркнула, бросив взгляд на заклинателей:

– Ну чего стоите? Идемте. Будете помогать.

Ничего не оставалось, кроме как последовать за девушкой. Сложно было сказать почему, но на улицах Безымянного города в душу закрадывалось какое-то странное беспокойство. Цзэ Сюлань предполагал, что все это из-за отсутствия теней. Без них объекты казались плоскими и сюрреалистичными.

Не успели они и пары шагов ступить, как он спросил:

– Почему город нужно покинуть до заката?

– Потому что местные не любят чужаков. Особенно здоровых чужаков.

[Выходит, вы для них словно бельмо на глазу!]

«Мне кажется, это было понятно с самого начала. Они слишком настороженно относятся к посторонним. Особенно если те здоровы и полны сил».

– Чем мы можем помочь? – поинтересовался Линь Ян.

Тридцать Седьмая, не оборачиваясь, хлопнула в ладоши:

– Все я с собой забрать не смогу, но нужно хотя бы взять то, что пригодится мне в лечении вашего главы. Как он вообще умудрился?

– Этот яд предназначался не ему.

– Это сразу понятно, – с видом знатока согласилась девушка. – Никто не будет выбирать для заклинателя подобный яд. Он смертелен, но слишком долгий. И даже помучить врага не выйдет, ведь тот сразу проваливается в бездну и ничего не чувствует.

– Кажется, ты неплохо разбираешься в ядах, – с явным одобрением подметил Цзэ Сюлань.

Тридцать Седьмая ничего не ответила, но осталась довольна похвалой.

Первым делом они зашли в дом, принадлежавший Тридцать Седьмой. Как бы забавно ни было, но эту цифру высекли прямо на стене жилища.

Ее дом был довольно пустой. Почти как гостевой, в котором на ночь остановились путники: всего лишь жесткая циновка, стол с двумя стульями, скромная кухня… Единственное отличие – много полок, уставленных всякими склянками.

– Заходите, не топчитесь. – Девушка махнула рукой, направляясь к дальнему углу, в котором стоял большой сундук.

Цзэ Сюлань с интересом подошел к огромному набору для иглоукалывания, разложенному на столе. Это был не просто медицинский инструментарий, а истинное произведение искусства. Каждая игла находилась на своем месте в зависимости от назначения и старшинства. Но только Цзэ Сюлань потянулся к ним, как громкий голос Тридцать Седьмой его остановил:

– Держи свои руки при себе. Не учили чужие вещи не трогать?

Цзэ Сюлань задержал ладонь в воздухе, а потом медленно опустил ее. Его губы чуть скривились в недовольстве, и он повернулся к Тридцать Седьмой, наблюдая, как та что-то ищет в сундуке.

– Этот мастер просит прощения. Я не знал, что здесь действует также правило «не смотреть, не дышать».

– Если бы ты просто смотрел, то и проблем бы не было, – парировала она. Покопавшись в сундуке, девушка наконец-то нашла нужный сверток и достала его. Там лежала необычная кожаная фляга с вышитыми узорами. Цзэ Сюлань знал эти символы – этот язык часто используют заклинатели для печатей.

– Почему ты вообще захотела нам помочь? – решил замять ситуацию Линь Ян. – Ведь ты не сможешь больше сюда вернуться.

Тридцать Седьмая на секунду замерла, а потом захлопнула сундук.

– Потому что я не хочу возвращаться. Придя в этот город, я знала, что однажды уйду. И сейчас подходящий случай, чтобы это сделать.

Забрав из дома флягу, они направились к озеру. Гладь, светящаяся тихой грустью, мирно дремала в объятиях ряски, пока легкий ветер ласкал иссохший