Белый журавль обнимает меч рассвета. Том 2 - К. Рэдлиф

– Ладно, – сказала девушка, выглядывая на улицу. – Нужно торопиться. Чем раньше уйдем, тем лучше.

Цзэ Сюлань вынырнул из своих размышлений, возвращая лицу выражение усталого равнодушия.

– Как нам уйти из города, если мост полностью развалился, а при перелете ущелье практикует метание копий?

– Это не страшно. Он часто рушится, когда приходит слишком много народу. Уверена, уже заново отстроился.

– Мой ученик поранился костями, летящими из ущелья. Опасны ли они? – Цзэ Сюлань задумчиво потер большой палец указательным.

Тридцать Седьмая сворачивала длинный кусок шкуры, утыканный иглами для иглоукалывания. Поместив его в специальный чехольчик, она отправила инструменты к другим предметам.

– В них нет как таковой опасности, если они не задели важные органы. Это просто рана. Возможно, небольшое осквернение темной ци. Не больше.

– Тогда чем вы обычно это лечите?

– Я не могу дать тебе это, – покачала головой девушка. – Это место… оно требует плату даже за мелкую помощь. Я осмотрю твоего ученика, когда мы перейдем мост.

Этот ответ немного позабавил хозяина Туманного склона. Он беззлобно улыбнулся, скрестив руки на груди.

– Думаешь, кто-то узнает?

– А тут и не нужно, чтобы кто-то узнал. Любое наше действие само по себе появляется в книгах. Если исцелялось что-то нематериальное, вроде памяти, чувств, разума, то в книге «Залога душ». Если исцелялось что-то материальное, то в книге «Плоти и кости». Ни Старший, ни кто-то еще из нас никогда не писали в этих книгах. Но учеты ведутся с давних времен. В городе не осталось ни одного целителя, который бы застал первые записи и мог сказать, откуда эти книги.

– Не угнетает чувство постоянного контроля?

– А почему, по-твоему, я ухожу без всякого сожаления? Вообще, есть еще и третья книга. «Скрижаль Возмездия». Обычно плата взимается до начала лечения, но есть разные случаи, когда люди пытались обмануть.

– И что будет, если попасть в эту книгу?

– Тогда стражники найдут способ выбить из тебя оплату. – Тридцать Седьмая подмигнула заклинателю и продолжила собирать вещи, напевая под нос простенькую мелодию из трех нот. А вот Цзэ Сюлань задумчиво уставился на пыльную склянку. Конечно, думал он совсем не о пыли и не о форме сосуда. Было много мыслей куда интереснее фигурного стекла.

Глава 76. Ученики этого мастера больше не будут безоружными!

Они покинули Безымянный город на закате, как и обещали Старшему. Конечно, ночи теперь стали по-настоящему холодными, и куда разумнее было бы переночевать в гостевом доме и отправиться в путь утром. Но раз уж этот странный город так не любил чужаков, то нечего нарываться.

Костяной мост, как и говорила Тридцать Седьмая, снова отстроился и выглядел как новый. Однако от этого лица учеников почему-то стали совсем поникшими, а не радостными.

– Откуда у этого моста столько костей? – поинтересовался Цзэ Сюлань.

Целительница тут же ответила:

– Это кости тех, кому не удалось его пройти. Такое частенько бывало. Но сейчас мы идем назад, из города. Он не будет противиться.

Несмотря на ее слова, Минь Ли все равно ступил на мост сразу за учителем. Казалось, если бы тот позволил, этот парнишка и за руку его уцепился бы. Юнь Цзяо и Яо Вэньмин вели себя куда храбрее. Их коленки почти не дрожали, когда под ногами снова оказались позвоночники вместо нормальных деревянных балок.

Мост действительно не сопротивлялся. Он даже не скрипел, пока заклинатели шагали по нему. Да и туман стал менее плотным, и можно было увидеть очертания спины того, кто идет впереди.

Тридцать Седьмая шла последней. Она выглядела скорее радостной, чем печальной. Только когда костяной мост остался позади, девушка обернулась, чтобы в последний раз посмотреть на чернеющие силуэты крыш за бездонным ущельем.

– Вам жаль покидать это место? – тихо спросила Юнь Цзяо. Она никогда не считала себя слишком чувствительной. Иногда даже могла косо посмотреть на тех, кто дал волю чувствам из-за какой-то ерунды. Но сейчас ее сердце заныло. Эта девушка без имени и семьи, совсем одинокая в этом мире, покинула единственное место, которое могла назвать домом. И все это ради помощи совершенно незнакомому заклинателю. Вот к какому благородству стоит стремиться!

Однако Тридцать Седьмая быстро прогнала ее тоску:

– Ни капли не жаль! Вы не поймите меня неправильно, но жить там сложно. Не каждый готов до конца дней откликаться на номер и подчиняться многочисленным правилам.

– Выходит, все целители, что хотят туда попасть, глупцы? – Цзэ Сюлань с интересом наблюдал за вновь прилипшей к нему тенью. Ее движения все еще немного запаздывали, но уже практически синхронизировались. Все же рельефный и объемный мир был куда лучше и привычнее глазу.

– В Безымянном городе лучшие из лучших, – пожала плечами девушка. – Какими бы правила ни были, здесь можно обрести такие знания, которые не получишь ни у одного наставника даже крупных кланов. Ладно, хватит о городе. Давайте нормально знакомиться. Мое имя – Мяо Цзин.

– Разве жители города не теряют свое имя навсегда? – приподнял брови Линь Ян. – Или это твое новое имя?

– Нет, это мое настоящее имя. – Мяо Цзин загадочно улыбнулась, прикрыв рот бамбуковым веером. Он был простеньким, беленьким, совсем без росписи. Она не носила этот веер с собой в городе. Скорее всего, берегла для сегодняшнего дня. – Когда я шла в Безымянный город, я знала, что это за место. Моя бабушка рассказывала мне о нем и о его странных правилах. Она говорила, что одна женщина из соседней деревушки сначала была простой местной знахаркой, а потом ее заметил Старший и увел в город. В общем, после моего рождения моя бабушка ходила в этот город, чтобы спасти мою матушку. Но город попросил слишком высокую цену…

– Выходит, ты просто заранее записала имя, – понял Цзэ Сюлань.

Мяо Цзин кивнула:

– Да. И после того, как я его забыла, я просто прочла запись. И больше не забывала. Наконец-то я могу его назвать. Итак, вас, господин Линь, я знаю.

– Мое имя Цзэ Сюлань, – представился хозяин Туманного склона.

Его ученики хотели отмолчаться в стороне, но их заметили.

– Меня зовут Юнь Цзяо.

– Минь Ли. – Он потупил взгляд и встал слегка бочком, чтобы целительница не заметила ободранную щеку.

– Мое имя – Яо Вэньмин. – В его интонации было больше всего бахвальства. Юнь Цзяо уже хотела закатить глаза, как тот продолжил: – Я ученик мастера Цзэ.

Цзэ Сюлань чуть ли не рассмеялся. Этот парень всерьез старался в любой ситуации напомнить, чьим учеником он является и кто его учитель. Зато теперь понятно, откуда взялась эта забавная интонация в