Белый журавль обнимает меч рассвета. Том 2 - К. Рэдлиф

– Но почему ты не хочешь оставаться в городе? – спросил Цзэ Сюлань. Он внимательно следил за тем, как девушка наполняет водой флягу. Оказалось, сначала ее следовало набрать в маленькую фарфоровую чашечку, а только потом перелить в другую емкость. Чашечка тоже была особенной – с длинной ручкой. Потому что никто не смел осквернять воду своими прикосновениями. Даже сами целители.

– Это место неплохое. Тихое, спокойное. Но я уже достаточно пожила тут, чтобы понять, что оно не для меня. – Вода была необычно густой, словно дешевое жидкое мыло. – Не каждого принимает город. Но если принял, ты должен полностью отдаться целительскому делу, забыв свое имя, мечты и всю свою личность.

[Признаю, звучит это так же жутко, как и выглядит этот город.]

«Да не жуткий он. Просто здесь строгие правила».

[Да, которые напридумывали фанатики. Только не какого-то божества, а медицины!]

– Я попала в город, когда мне было пятнадцать лет. Моя бабушка была хорошим лекарем в моем родном городе. Она меня учила с юных лет. – После озера заклинатели последовали за Тридцать Седьмой к горам. – Не заклинательскому ремеслу, но в болезнях я хорошо разбиралась. А потом, когда бабушка отправилась к Желтому источнику, меня встретил Старший. Он иногда находит перспективных лекарей и приглашает в долину. Мне некуда было идти, поэтому я пошла с ним. Но я еще ничего не видела в мире. Хочу посмотреть.

– Выходит, нам просто повезло, что ты не видела мир? – нарочито растягивая слова, спросил Цзэ Сюлань.

– Не совсем. – Девушка приподняла длинные полы одеяний, чтобы легкая ткань не цеплялась за сухие былинки, оставшиеся после травы. – Я просто помню его.

Тридцать Седьмая указала на Линь Яна, и тот задумчиво почесал макушку. Цзэ Сюлань четко видел, что в его глазах не было ни капли узнавания.

– Неудивительно, что ты не помнишь. Мне тогда было десять лет. Мы встретились в Юймо.

– Юймо? – В глазах Линь Яна промелькнуло что-то совсем сложное. Его голос не дрогнул, но от взгляда Цзэ Сюланя не укрылось то, как тот сжал рукоять меча.

– Я была в числе спасенных горожан. Прибыло много заклинателей, но именно твой друг сыграл решающую роль. Поэтому я, можно сказать… – Фраза оборвалась, когда они подошли к полю справа от деревушки. Оно было совсем небольшим, но цепляющим глаз. Потому что все оказалось сплошь усыпано черепами, словно цветами. – Не говорите без особой необходимости, – предупредила Тридцать Седьмая. – Это место не любит живых. – И она ступила на поле.

Хоть заклинатели и старались идти аккуратно, не тревожа останки, кости все равно иногда хрустели под ногами.

«Ну, это хотя бы звериные черепа, а не человеческие».

[Знаешь, повода для радости все равно мало.]

Ветер гулял по полю, завывая в пустых глазницах черепов. И Цзэ Сюлань невольно старался ступать бесшумно и прислушивался к шорохам и остальным звукам.

– Интересные у вас тут достопримечательности, – не выдержал он сгущающейся тишины. Возможно, из-за долгих изматывающих странствий или из-за того, что Цзэ Сюлань привык наконец-то к телу заклинателя, но былая беспечность и самоуверенность понемногу таяли. Он говорил совсем тихо, но и целительница, и Линь Ян его прекрасно слышали. – У вас тут не сильно любят животных, да?

– В нашем городе есть правило – не убивать зверей. А эти кости – останки духов, которые не смогли переродиться.

– Почему тогда здесь целое кладбище?

Тридцать Седьмая медленно шла вперед, внимательно рассматривая высохшую траву под ногами.

– Духи на пороге смерти приходят сюда потому, что здесь сильное энергетическое место. Все, хватит болтать. Лучше смотрите в оба под ноги.

– А что мы ищем-то? – не понял Линь Ян.

– Серебряные росы. Или слезник. Мы чаще зовем ее так. Это невысокая трава, темно-зеленая, с серебристыми прожилками.

Линь Ян удивленно хмыкнул:

– Она растет даже на пороге зимы?

– Она растет и зимой под снегом. Круглый год. – Тридцать Седьмая присела на корточки и оторвала пучок мелких яйцевидных листьев. – Вот, смотрите, как она выглядит. Нам нужно хотя бы пучков двадцать.

Без лишних слов заклинатели принялись искать слезник, согнув спины. Хоть трава и оставалась зеленой на фоне прочей иссохшей растительности, видно ее было плохо, учитывая слабые, тоненькие стебельки, клонящиеся к земле, и небольшие листочки. Еще и кости мешали поиску.

Но этим и была уникальна трава. Она росла только в местах, насквозь пропитанных печалью и смертью. И пусть слезник не пользовалась популярностью в лечебном деле, в Безымянном городе ее иногда применяли для изготовления различного рода противоядий.

Цзэ Сюлань собирал уже пятый пучок, когда спиной почувствовал неладное. Его духовная энергия точно уловила изменения совсем рядом, но сложно было сказать, что именно произошло. Хозяин Туманного склона выпрямился и осмотрелся.

– Ты тоже это чувствуешь? – подошел к нему Линь Ян, сжимая в руке пучки травы.

– Такое чувство, что мы здесь не одни.

– Итак, все замрите, – скомандовала Тридцать Седьмая. Ее лицо выражало явное напряжение, а взгляд блуждал по полю, ища что-то определенное. Целительница не была напугана, но настороженность читалась в ее позе. – Сколько у вас уже собрано травы?

– Пять.

– Семь.

– Хорошо, вместе с моими нам должно хватить.

Не успела она это произнести, как прямо из-под земли выросла огромная черная тень. Она была бесформенная, больше похожая на мусорный пакет, чем на что-то определенное. На черном фоне выделялись только светящиеся глаза. Сначала это была лишь одна пара, но потом все новые и новые желтые огоньки стали появляться на тени, пока та не оказалась усыпана глазами, как пончик кондитерской крошкой. Тень не нападала, она просто стояла, перекрывая путь назад.

– Это один из Стражей города. Они следят за соблюдением правил. Это поле – их дом. И они очень не любят, когда сюда приходят живые. Не передвигайтесь быстро, – предупредила Тридцать Седьмая шепотом, укладывая всю собранную траву в плетеную корзиночку на поясе. – Если мы тихо уйдем, не тревожа кости, то он не тронет нас.

– Разве мы уже не прошлись по ним?

Как только эти слова сорвались с губ Линь Яна, тень уверенно двинулась вперед.

– Кажется, она слегка расстроена этим, – саркастично подметил Цзэ Сюлань.

– В таком случае, – Тридцать Седьмая поудобнее перехватила полы одежды, чтобы они не мешались, – у нас нет другого выбора, кроме как бежать!

Тень бросилась на них, и Линь Ян встретил ее золотистым росчерком Искры Рассвета. Лезвие прошло сквозь дым, желтые точки потухли, а тень рассыпалась. Но тут