Непокорный Меч - Гарет Ханрахан

С каждой милей пейзаж вокруг становился все зеленее и здоровее: болота Кладбища уступили место пустырям, кустарникам, а потом вдруг превратились в густой северный лес. Дорога была словно шрам на дереве, прорубленный в лесу усердными топорами. В кронах деревьев пели птицы. Жизненная сила леса, казалось, вдохновляла молодых солдат, и они пели во весь голос. Даже Альф почувствовал себя достаточно сильным, чтобы ехать верхом, и это было облегчением. Настоятельница была плохой компанией, учитывая ее набожность, жалобы и попытки склонить Альфа к тому, чтобы он стал своего рода защитником церкви.

В первые годы после поражения лорда Боуна, размышлял он, было много подобных попыток. Лаэрлин всегда принадлежала к королевской семье, но Гундан, Берис, Блейз... Все они поднялись по служебной лестнице. Альф тоже мог бы так поступить, но он отверг их все. Даже рыцарская мантия сидела на его плечах неловко; Лукар Вонд провозгласил его рыцарем на поле боя, когда вокруг них горел Некрад, а Альф шатался, обливаясь слезами, держа в руках меч, одним ударом убивший и друга, и врага.

Вместо этого он поскакал рядом с Ремилардом. Парень настоял на том, чтобы поднять знамя Альфа - Ястреб-бородач с черным мечом на червленном поле, - и в ответ дварфы развернули знамя Гундана и затрубили в трубы. Если в лесу и водились Дикие, то они спрятались от шума. К вечеру они добрались до одной из свежих вырубок в лесу, где теперь жили поселенцы из Саммерсвелла. Те спешили из своих хижин и домиков, чтобы узнать новости с юга и услышать, что Лига защитит их от любой опасности. Как и предсказывал Вонд, появление Девяти и вид знамен, развевающихся на фоне темнеющего неба, были встречены бурными аплодисментами.

Альф скакал до тех пор, пока едва мог держаться в седле, затем заглушил боль еще одним зельем и поехал дальше. Повозка настоятельницы Марит подпрыгивала и тряслась, пока они ехали на север по грязной дороге, и миля за милей быстро проносился лес.

Ночью он видел мелькающие в лунном свете тени, которые могли быть эльфом, но без меча не был уверен.

Вечером четвертого дня они добрались до замка Дуны.

ГЛАВА 23

Девять башен возвышались над лесом. Все, кроме двух, были окружены строительными лесами. Где-то там находился первоначальный маленький форпост Дуны, но замок разросся в соответствии с масштабами и амбициями графа. Нападения Диких видимо не вызвали немедленного беспокойства Дуны, если все эти строительные леса все еще были на месте - злоумышленник мог легко взобраться на них или просто поджечь, и все здание сгорело бы дотла.

Замок стоял на каменном холме, возвышаясь над окрестными землями. Внизу раскинулся торговый городок, окруженный деревянным частоколом. Как и замок, охранявший его, город был еще наполовину построен, но быстро рос, пополняясь поселенцами из Саммерсвелла. Когда Альф проезжал здесь в последний раз, город был вдвое меньше нынешнего, и он помнил времена, когда это было не что иное, как стойбище Диких, где собирались племена, прежде чем отправиться в паломничество на юг, в Некрад. Старое название так и осталось - город Атар, что на языке диких означало "Печаль". Он очень напоминал Альфу Гарнизон, но без того безумия. Некрад был, несомненно, жутким. Ни один человек, за исключением, возможно, того, кто стал лордом Боуном, никогда не ходил по улицам города эльфов-колдунов и не чувствовал себя кем-то иным, кроме как нарушителем границы или вором. Этого затяжного чувства вины, этой безымянной враждебности, исходившей от холодных камней, было достаточно, чтобы свести с ума любого. Лучше отправиться на север, в Атар и другие Новые Провинции, и жить честной жизнью.

Герольды объявили об их приближении. Улицы заполнились зеваками, которые толкались, чтобы хоть мельком увидеть незнакомцев, и при упоминании имен Альфрика и Гундана поднялось ликование. Процессия медленно двигалась по улицам Атара, во главе ее ехал Ремилард, проталкиваясь сквозь толпу, но по мере того как толпа росла, продвижение замедлилось, а затем и вовсе остановилось. Поселенцы толпились вокруг Альфа, выкрикивая вопросы или просто толкаясь, чтобы потрогать его доспехи. Он сел так прямо, как только мог, хотя спина болела и голова кружилась. Не хватало еще, чтобы один из Девяти упал с лошади.

Они проехали по улицам и поднялись по извилистой тропе к крепости. Гундан одобрительно кивнул на укрепления, отметив, что это хорошая дварфская каменная кладка. Затем прошли через внешние ворота в широкий двор. Лорд Дуна и его домочадцы ждали их там, чтобы поприветствовать. На мгновение Альф почувствовал неуверенность при виде всех этих высоких лордов и леди в мехах и роскошных нарядах, хотя его доспехи были не хуже других. Он отметил самого Дуну, первого среди лордов Новых Провинций, и его жену Эрдис. Альф помнил Дуну таким, каким он был раньше, вторым сыном мелкого дворянина из Саммерсвелла, у которого не было наследства, кроме рыцарских доспехов и коня. Дикий чертяка, который бросался в любую схватку, жаждая славы. В памяти всплыло воспоминание о Дуне на каком-то поединке в Саммерсвелле: его начищенные доспехи сверкали на солнце. Он дико хохотал, даже когда Пейр выбил его из седла. На это наложилось другое воспоминание: Дуна, шатающийся по грязи Кладбища, кровь огров запеклась на его мече, как смола, лицо обгорело от дыхания каменных драконов. Он все еще смеялся, но это был пронзительный, безумный смех человека, потерявшего всякую надежду снова увидеть солнце. Теперь лицо Дуны было торжественным и царственным, угольно-черные волосы поседели, он говорил размеренным тоном, без легкомыслия и спешки.

Эрдис стояла рядом с ним, кутаясь в тяжелый плащ, чтобы защититься от холодного воздуха. На плаще были изображены цвета ее рода, куда более знатного, чем род ее мужа. Она была дочерью одного из лордов, великого Брачана из Илавентура. Дуна женился на женщине гораздо более высокого положения, чем он, – хотя теперь он приобрел обширное поместье в Новых Провинциях, и чаша весов несколько уравновесилась. Она шепотом поделилась с мужем какой-то шуткой.

Альф тоже знал Эрдис с давних пор. Это вполне мог быть он, стоящий рядом с ней в Священном лесу и надевающий ей на плечи свадебную мантию. Это мог быть его замок, его владения, его знамя над башней.

Рядом с ней в таких же цветах стоял придворный маг Дуны, дряхлый старик, чье имя Альф не мог вспомнить. На севере было мало волшебников, ведь выпускники Колледжа Чародейства присягали служить по воле лордов. Старшего сына Дуны, которого назвали в честь Альфрика, нигде не было