Гибнущий мир - Карина Крылова

Посмотрев на Алиеонору острым взглядом, Минос скрутил свой спальный тюфяк и тихо выскользнул из повозки, оставив ее изучать чужое место в одиночестве.

Минос не видел, но прекрасно слышал стражей, приставленных следить за повозкой. В их поступи не чувствовалась настороженность, и это заставило его подумать, что, вероятнее всего, никто из них понятия не имел, с кем приходилось путешествовать и делить лагерь. Тень недовольства омрачила его лицо.

Минос остановился у порога повозки, за которым слышалось тяжелое дыхание вперемешку с тихими стонами. Его поразило, что маг, похоже, не наврала: Айрин на самом деле чувствовала себя неважно. Он невольно задумался, что стало тому причиной. Не было никаких доказательств, что внутри Айрин кто-то сидел, она не выглядела марионеткой в чужих руках. И если бы он не подслушал чужой разговор, то никогда бы и не подумал, что с ней что-то не так. Но тут же, словно издеваясь, пришла другая, непрошеная, мысль, отравившая его изнутри, словно быстродействующий яд: Ноан Уль наверняка тоже не выглядел одержимым. Впрочем, догадки оставались всего лишь догадками.

Минос посмотрел на скользящие по небу облака, прежде чем двинуться вперед. Откинув полог, сквозь темноту он различил сидящего на коленях перед Айрин Квинта. Он тыльной стороной ладони ощупывал ее лоб, на его лице отражалось волнение.

– Жара нет, – прошептал он, заметив вошедшего Миноса.

Минос мельком взглянул на метавшуюся во сне Айрин, отмечая, что ее кожа оставалась бледной, хоть и покрылась испариной.

– Ей снится кошмар, – мрачно произнес он.

Он отвернулся, расправляя тюфяк. Заметив это, Квинт напрягся, но Минос остался слеп к его настороженности. Вся его выдержка уходила на то, чтобы не заколоть Айрин, как его учили, потому что она может быть опасна. Но инстинкты не должны брать над разумом верх, решил он.

– Что ты делаешь? – шепотом спросил Квинт.

– Маг велела мне уйти. Обычно я не имею привычки спать с кем попало.

Воцарилось молчание.

Минос еще немного посидел, ожидая, скажет ли Квинт что-то еще. Он все еще сжимал рукоять клинка под плащом, но впервые его руки дрожали – он даже на мгновение испугался, что выдаст себя.

Ощущение, что он ввязался во что-то очень опасное, не покидало его с того момента, как он, ведомый сиюминутным желанием, согласился обменять свою сомнительную свободу на пристанище. Он пытался ухватить суть происходящего, разузнать, не скрывался ли где-то тайный замысел, но этот мужчина – Фэнрис – был не самой легкой добычей. Минос смутно чувствовал исходящую от него опасность, но так и не смог ни проследить за ним, ни что-то разузнать о нем. Единственный раз, когда, как он думал, ему удалось остаться незамеченным, был накануне, но, судя по разговору и брошенным вскользь фразам, Фэнрис прекрасно знал, что их подслушали.

– Тут спит девушка, нам нельзя оставаться! – возмутился Квинт, отвлекая Миноса от мрачных дум.

Минос пристально посмотрел на Квинта, вспоминая о странных обычаях чужих городов, о том, что они разные и что в некоторых ситуациях поступки и действия чужаков оставались для него загадкой. Поэтому он не стал спорить и что-то объяснять, а отодвинулся подальше к краю, поворачиваясь к ним спиной. Клинок остался в ножнах.

– Ты правда собрался здесь спать? – не унимался Квинт.

– В нашей повозке тоже спит девушка, – напомнил Минос.

Квинт замолчал. Стало слышно, как он завозился.

Минос вновь подумал, что рано этому шевалье выходить против серьезных противников. Он мог признать, что Квинт кое-чему научился, пока они не виделись, но все еще недотягивал даже до него, что уж говорить об Отисе, который однажды незаметно подкрался к Миносу. Если бы в Кровавой Охоте участвовал хотя бы один боец, подобный ему, Минос давно был бы если не мертв, то серьезно ранен.

Квинт вспомнил, с каким холодом смотрела на него Алиеонора, и рассудил, что возвращаться желания нет. Он огляделся, но не обнаружил ничего, что напоминало бы тюфяк для сна. По всей видимости, тот, что забрала с собой маг, был единственным. В этот момент он с тоской вспомнил кровать в казарме, которая хоть и была жесткой, но не такой, как доски. Подстелив под голову мундир, он прижался спиной к Миносу, стараясь оказаться как можно дальше от Айрин.

– Не знаю, какие у вас обычаи в Аталейне, но у нас другие, – угрюмо сказал Минос.

Квинт задумался над услышанным, но так и не понял, зачем Минос сказал это. Его слова все чаще приводили в замешательство, и Квинт начал жалеть, что пропускал мимо ушей то, что ему пытались рассказать про газдаладцев на занятиях по тактике боя. Знания не задерживались у него в голове надолго, вытесняясь чем-то другим, более интересным.

– Ты о чем? – все-таки спросил он.

Минос промолчал. Квинт почувствовал себя глупо и решил, что разговор окончен, но Минос все так же тихо произнес:

– Отодвинься от меня.

– Я не могу, – возмутился Квинт. – Не хочешь же ты, чтобы я к девушке прижимался?

На этот раз ответа не последовало.

Квинт, разозлившись, хотел было высказать Миносу все, что думает о его странных речах, но передумал, заметив, что дыхание Айрин наконец выровнялось. До того как провалиться в сон, Квинт поймал себя на мысли, что хотел бы узнать причину страхов Айрин, чтобы в следующий раз, если подобное произойдет, суметь помочь, а не быть только сторонним наблюдателем.

* * *

Айрин вышла на протоптанную тропинку и огляделась. Перед ней был песчаник, испещренный мелкими дырами. Чуть впереди находился знак – поворот к их деревне, а еще дальше, ближе к югу, весной росла трава, пока палящее солнце не выжигало все дотла, оставляя вокруг пустые барханы. Справа тянулись знакомые дюны. Ветер разносил по утоптанной дороге пыль, сбивая колючки в один большой ком и перекатывая его по пустыне.

Непогода усилилась. Песок беспощадно жалил лицо, и Айрин пришлось прикрыть рукой глаза, прежде чем попытаться пойти вперед. Двигаясь едва ли не на ощупь, она не заметила обрыва и провалилась. Верх и низ поменялись местами, голова закружилась, и ее затошнило, но боли от падения не последовало. Все вокруг было затянуто темной дымкой, и только белые шары света мерцали вдали.

Айрин пригляделась. Чем больше она смотрела, тем яснее становилось, что мерцание обретает очертания. Она находилась в совершенно незнакомом месте, повиснув в воздухе на липком слое паутины.

Почувствовав влажное прикосновение к ноге, Айрин дернулась. Белые тени разбежались в разные стороны, и липкое ощущение исчезло. Стало тихо – теперь ее окружала одна лишь тьма. Впереди смутно