Гибнущий мир - Карина Крылова

попыталась увернуться, но Квинт ловко накинул мундир ей на плечи, а сам быстрым шагом отошел к установленной у повозки палатке, скрываясь внутри. Айрин опустила голову; забота от Отиса или лаэта Фэнриса больше не вызывали смятения, чего не скажешь об остальных.

Квинт вернулся, укутанный в шерстяную накидку, кинул на колени Миносу такую же, а лаэту Фэнрису почтительно передал в руки, остановившись в полутьме у него за спиной. Чтобы хоть как-то разрядить неловкую обстановку, Айрин развернула паек, оставленный солдатами, и принялась за еду. Вяленое мясо на вкус было не так уж и плохо.

Украдкой поглядывая на Миноса, она заметила, что он все еще был настороже и то и дело прислушивался к шуму лагеря. Но вскоре, как и она, потянулся к лежащему у его ног свертку.

– Ты упомянул слово «традиции», и я вспомнила, что читала про них в книге об истории возникновения Газ-ан-Далада и что, помимо этой, есть еще и другие, – не выдержав, нарушила тишину Айрин.

Минос не спешил отвечать, казалось, полностью поглощенный разламыванием хлеба. Квинт переместился поближе к костру, когда понял, что лаэт не нуждается в его услугах. Скосив взгляд на подсевшего к нему шевалье, Минос наконец ответил:

– Есть и другие, верно.

– Расскажешь?

Было видно, что расспросы ему не нравились.

– Истоки этих традиций уходят далеко в прошлое, в эпоху правления императоров. Ты действительно хочешь узнать об этом?

– Да. Ты же знаешь, что нельзя все почерпнуть из книг. Многие знания древности были утеряны после Великой войны, но что-то сохранилось, передаваясь из уст в уста. Я и хочу услышать историю твоего народа – это поможет нам узнать друг друга получше.

Минос напрягся, сжимая в руке промасленную бумагу, в которую была завернута еда. Он бросил хмурый взгляд на лаэта, который смотрел на него с небольшой долей интереса, и потом перевел глаза на Айрин.

– Хорошо, – согласился Минос, – я расскажу.

В желтоватом свете костра Айрин видела, как его лицо окаменело, превратившись в неподвижную маску.

– В эпоху, когда в мире еще жили боги, а демоны только и занимались тем, что бесчинствовали, Газ-ан-Даладом правил император. В то время еще не было никакого разделения на правящие дома, власть находилась в одних руках. Слово императора было законом – за одним лишь исключением: он так же, как и все, подчинялся божественной воле. Он вел непрекращающиеся войны ради громкого имени или великого подвига, закаляя народ в боях. Это положило начало традициям воспитания из мальчиков воинов. Их испытывали пустыней, железным двором и темной комнатой.

– Испытание пустыней? Железным двором? Почему это звучит как названия пыток? – перебил его удивленный Квинт.

– Для посторонних они и выглядят как пытки. На испытании пустыней юношей отправляют в пустоши, разрешая взять с собой один кинжал. Это учит их выживать в любых условиях. Железный двор формирует стойкость: побоями и лишениями закаляется характер. А испытание темной комнатой… Из названия ясна его суть.

Минос вновь замолчал. Его застывший взгляд был устремлен куда-то за их спины, словно прямо сейчас он видел мальчиков, проходящих эти самые испытания.

– Император одаривал правом управлять легионом далеко не всех – его нужно было заслужить. Чтобы стать избранником богов, необходимо пройти кровавый путь, заплатить дань. Тысячи людей, погибших на арене у ног императора, – малая ее часть. Так начинались клановые войны. Император полагал, что подобное закаляет Газ-ан-Далад, но это его только подтачивало изнутри.

Айрин напряглась, представив реки крови, пролитой ради признания. Становилось понятно, почему Минос такой угрюмый.

– Среди бойцов легиона был сильнейший, не проигравший ни одного боя. Он не нуждался ни в помощи, ни в поддержке. О нем слагали легенды. В сражениях этот воин сметал всех, добивался победы за победой. Он завоевывал города, заходя туда первым по праву сильнейшего, но никогда не хотел становиться военачальником. Кодекс чести, которого он придерживался, шел вразрез с алчностью, которую военачальники скрывали под благородными стремлениями. Император одновременно уважал и боялся всеобщего любимца. Он пытался склонить его на свою сторону, посылая ему женщин, рабов и богатства. Но все, что того волновало, – это благополучие народа. Он не хотел обременять себя служением кому-то – его сердце служило народу.

Минос сделал глоток из своего бурдюка и подкинул несколько клубней паутинника в костер, прежде чем продолжить:

– Император возненавидел героя, ужесточил и без того кровавые битвы на аренах, после чего герой, обуреваемый ненавистью, восстал. Прорываясь через бесчисленную охрану, словно буря, он сметал всех на своем пути. Так бесславно пал император. Герой, освободивший Газ-ан-Далад от тирана, был вынужден занять его место. Со временем тот, кого любили и почитали, сам стал всеми презираемым. Его глаза утратили блеск, превратившись в мрачные омуты, а кожа делалась все темнее и темнее от количества пролитой крови. Под его предводительством легионы Газ-ан-Далада творили бесчинства по всему миру, захватывая всё новые и новые территории. Но никто не живет вечно. Вскоре его забрала смерть. Не в битве и не от предательства – никто бы не смог, да и не решился бы на подобное.

Айрин вздохнула. И пока она не успела задать свои вопросы, Минос поднял руку, останавливая ее, и продолжил:

– Отрешившись от всего, он не оставил наследника. Все назначенные им командиры вернулись в город, но не смогли мирным путем прийти к соглашению и избрать нового правителя. Они схлестнулись между собой в очередной войне, которая практически уничтожила город и народ. Только изможденные и неспособные дальше вести сражения, они заключили договор, согласно которому отказались от императора, заменив его единоличную власть правлением кланов. Но в память о совершенных ими злодеяниях боги прокляли их, уподобив безумному последнему императору. С тех пор в Газ-ан-Даладе не родилось ни одного ребенка со светлыми волосами и кожей, а если рождался, долго прожить не мог.

Айрин окинула сидевших вокруг костра взглядом. Квинт был рядом, и она не могла не заметить его восхищенного лица. Лаэт Фэнрис слушал хоть и внимательно, но без особого интереса.

– Познавательная история, – нарушил молчание лаэт.

Минос повернулся к нему, встретившись взглядами. Они словно сцепились в молчаливом противостоянии. Лоб Айрин покрылся испариной, она не понимала, какая кошка между ними пробежала и из-за чего при каждом их разговоре в воздухе ощущалось напряжение.

– Это краткое изложение, – ответил Минос. – В библиотеках правящих домов в Газ-ан-Даладе можно найти сохранившиеся оригиналы истории. Раз уж мы откровенничаем, мне бы хотелось услышать и ваше мнение о том, что было причиной столь резких перемен последнего императора.

– Ты намекаешь на демонов, – спокойно ответил Фэнрис.

– Демонов? – встрепенулся Квинт.

Он