Фантастика 2026-184 - Игорь Алмазов

я уже понял, с подачи Игоря Леонидовича. Но вряд ли вы докладывали ему о всех промахах пилотного проекта. Я вам нужен, потому что уже разобрался с прошлым владельцем завода. И потому что меня любит город. Именно поэтому вы сделали так, чтобы меня взяли в мэрию. И начали давить, чтобы я подписал некоторые акты. А когда я их не подписал, запаниковали.

Хромов посмотрел на часы.

— Объявляю перерыв двадцать минут, — громко заявил он.

Тарасенков подошёл было к Хромову, но тот отмахнулся от директора завода, как от назойливой мухи. И подошёл ко мне.

— Красиво сработали, — сказал он без злости. — Про объяснительную сильно. Значит, у вас есть доказательства того, что мой пилотный проект — это провал?

— Есть, — кивнул я.

— Александр Александрович, давайте по-взрослому. Хотите в область?

— Простите?

— У меня освобождается ставка. Заместитель руководителя направления. Оклад втрое, служебная квартира, машина. Лечите хоть весь регион. Ставьте свои эксперименты, я подпишу что угодно. Просто не трогайте мой проект.

— Я изначально не хотел полностью трогать проект по стимуляции рабочих, — пожал я плечами. — Я вносил идеи, ограничения препарата, медицинские осмотры. Что же в итоге? Мне сказали, что вы хотите запретить мне лечить людей.

Хромов выглядел удивлённым. Ещё бы, похоже ему информацию подавали совершенно не так, как дела обстояли на самом деле.

— Мне говорили, что вы безо всяких причин препятствуете работе проекта. Я не мог вообще поступать иначе, думал воспользоваться связями.

— Знаете, я успел об этом подумать. Если так хотите — пользуйтесь чем угодно. Но я не позволю, чтобы люди травились некачественными психостимуляторами. Я не позволю, чтобы людей накачивали этим порошком как лошадей перед скачками. Я не позволю, чтобы некачественный состав оказался на полках аптек. Я готов помочь с проектом, тем более изначально Тарасенков меня в него и назначал.

— Я говорил, что здесь нужен медицинский работник, — кивнул Игорь Леонидович. — Похоже, Денис Игнатьевич решил сделать это лишь формально.

Он отвернулся к окну. А я внезапно обратил внимание совсем на другое.

Отёки на пальцах. Одышка после трёх шагов по залу. Землистый оттенок кожи над воротником. Я потянулся внутрь и проверил его праной. Диагноз подтвердился легко.

А вот лечить она не далась.

За полгода такое случилось впервые. Я отложил эту мысль на потом.

— Игорь Леонидович, — сказал я. — Давно у вас отёки к вечеру?

— Что?

— Лодыжки. Обувь к семи вечера жмёт, хотя утром была свободна. Одышка при подъёме на второй этаж. Ночью просыпаетесь и садитесь, потому что лёжа тяжело дышать. Встаёте два-три раза в туалет. Давление меряли когда последний раз?

— Это вас не касается.

— Это меня касается больше, чем всё остальное в этом зале. Вы теряете вес, но живот растёт. У вас на левой руке след от кольца, которое вы сняли, потому что палец отекает.

Он машинально спрятал руку в карман.

— Вы меня сейчас лечите, чтобы я закрыл проект? — огрызнулся он.

— Нет, — покачал я головой. — И я вас не лечу. Я не буду ставить диагноз в коридоре, это непрофессионально. Но вы очень похожи на человека с декомпенсирующейся сердечной недостаточностью. У нас в поликлинике чудесная кардиолог, Алиса Дмитриевна. Советую сходить к ней на приём.

— Зачем вы это делаете? — захлопал глазами Хромов.

— Потому что мне всё равно, кто вы, — сказал я. — Вы можете меня сегодня уничтожить, уволить, лишить всего, дальше травить людей. Это не отменяет вашей декомпенсации.

Хромов посмотрел на меня и медленно кивнул.

— А вы если что… правда готовы были бы помочь моему проекту? Ведь моя задумка была совсем не в этом!

— Я правда готов вам помочь, — просто сказал я.

Перерыв кончился. Он бросил на меня ещё один короткий взгляд, и я понял, что решение он принял.

— Продолжаем, — заявил Игорь Леонидович. — Коллеги, по итогам обсуждения у меня сформировалось следующее мнение. Пилотный проект «Энергия смены» на площадке в Аткарске приостанавливается до проведения независимой экспертизы условий труда. Отдельно считаю необходимым назначить пересмотр норм выработки с привлечением медицинской службы предприятия. Как автор программы, я обязан признать, что реализация на данной площадке отклонилась от концепции. Состав препарата стоит дополнительно проверить.

Он подал это как своё решение. Как будто сам додумался.

— Что касается претензий к Агапову Александру Александровичу — предлагаю снять в связи с отсутствием состава. Насчёт директора предприятия, Тарасенкова Дениса Игнатьевича, будет проведено дополнительное заседание. Денис Игнатьевич, объяснитесь, почему вы скармливали мне ложные сведения о проекте с самого первого дня.

Тарасенков побледнел, и очень сильно. А в зале поднялся Старовойтов.

— Разрешите зафиксировать в протоколе. Администрация города Аткарска была осведомлена о ситуации на предприятии. Совещания в моём кабинете проводились. Александр Александрович привлекался мною как советник по медицинским вопросам. Прошу занести.

Он на меня не смотрел. Он смотрел на Щербакова в третьем ряду.

Ну конечно. Пилот приостановлен, Тарасенков утоплен, Хромов сдал позиции. И Старовойтов развернул парус ровно в ту секунду, когда это перестало быть риском и стало биографией. Завтра в газете будет: «Мэр держал ситуацию на личном контроле».

Он не стал хорошим человеком, как и сказал. Он остался ровно тем, кем был, человеком, который очень быстро выбирает выгодную сторону. И ему по-прежнему плевать на людей. Но это я пока что точно не смогу исправить.

Дальше пошло голосование. Заняло минуты полторы. Руки, подсчёт, «принято единогласно», подписи в трёх местах.

Всё. Меня не уволили, не лишили лицензии. Завод тоже не закрыли. Всё решил короткий разговор с владельцем проекта. Которого обманывал Тарасенков.

Вот почему директор завода так метался. То полностью скрывал деятельность завода, то попытался всё повесить на меня. А теперь ему отвечать самому. А я… а я помогу Хромову с его проектом. И продолжу защищать город.

Не потому что так велел Голос. Всегда только потому что я выбрал это сам.

В коридоре меня догнал Щербаков.

— Александр Александрович! Заголовок можно?

— Валяй.

— «Врач против системы»?

— Отлично, — хмыкнул я. — Ты молодец.

Он убежал, а ко мне подошёл Кречетов.

— Александр Александрович, это было красиво, — сказал он. — Наблюдал сейчас за тем, как Тарасенков орал на своего юриста.

— Жаль я пропустил, — хмыкнул я.

— Я готовился вас защищать, но делать этого не пришлось. Готовился заявить,