Фантастика 2026-184 - Игорь Алмазов

— О, доктор! — обрадовался он. — А я вас с девяти жду.

— Мы на одиннадцать договаривались, — удивился я.

— Ну а я с девяти жду, — резонно заметил он. — Проходите, проходите. Это супруга?

— Лиля, — представилась Лиля. — Пока что нет.

— Дело поправимое, — деловито сказал Николай Степанович.

И начался осмотр. Который проходил по весьма своеобразной схеме.

— Вот сени, — сказал он, когда мы вошли в прихожую. — Сени добрые. Тут раньше валенки сушил постоянно.

— А сейчас? — спросила Лиля.

— И сейчас сушу, — вздохнул он. — Но сейчас никто валенок не носит. Вы носите?

— Нет.

— Вот и я о чём, — покачал он головой.

В прихожей был отличный ремонт. Шкаф-купе. Стойка для обуви. Не могу представить здесь валенки. Да и сенями это было сложно назвать.

— Кухня, — объявил Николай Степанович, распахивая дверь.

Кухня была отличная. Гарнитур, вытяжка, плита на четыре конфорки, столешница под камень.

— Плита газовая, — сказал хозяин. — Духовка электрическая. Вытяжка работает, но я ей не пользуюсь.

— Почему?

— Гудит, — пояснил он.

— Так она и должна гудеть.

— Вот поэтому и не пользуюсь, — объяснил он. — Дочь на новый год дарила.

Лиля открыла один шкафчик, потом второй. Провела рукой по столешнице. Всё было сделано на совесть. Похоже, дочка у Николая Степановича зарабатывала хорошо и задаривала отца подарками. А теперь вот он решил и совсем к ней переехать.

Потом мы пошли дальше.

— Санузел, — важным голосом объявил Николай Степанович.

Санузел был совмещённый, но огромный. Плитка, душевая кабина, полотенцесушитель.

— Кабина с гидромассажем, — гордо сказал хозяин.

— Работает?

— Работает.

— Вы им пользуетесь?

Он помолчал.

— Один раз пользовался, — Николай Степанович потёр шею. — Ощущения, доктор, я вам скажу, как будто тебя допрашивают. Стоишь, а в тебя со всех сторон бьёт. И музыка ещё играет.

— Там ещё и музыка?

— Да, только я так и не понял, как её настраивать, — вздохнул он. — Это мне дочка устанавливала, подарок на юбилей. И играет там всегда песня «Угнала тебя, угнала. Ну и что же здесь криминального?» А я никого не угонял.

Ёлки-иголки.

— Хорошая песня, — невозмутимо сказал я.

— Хорошая, — согласился он. — Но не когда ты голый и в тебя бьёт водой в самые заветные места.

И не поспоришь. Мы прошли в спальню. Кровать двуспальная, шкаф, две тумбочки. Из спальни прошли в другую комнату, где стояла одинокая беговая дорожка.

— Мой тренажёрный зал, — гордо объявил Николай Степанович.

Даже спрашивать ничего не стал. После просмотра дома и моих уточняющих вопросов мы вышли во двор.

— А вот тут у меня баня, — торжественно объявил он, останавливаясь посреди участка.

Я огляделся. Бани не было. Была ровная площадка, аккуратно выложенная плиткой, и на ней четыре бетонных блока.

— Николай Степанович, тут нет бани.

— Бани нет, — легко согласился он. — Место есть. Фундамент вон, залит. Коммуникации подведены, труба вон торчит, видите?

— Вижу.

— Ну вот. Баню любой дурак поставит. А место найти — это, доктор, талант нужен. Я это место три года выбирал. А вот поставить не успел, это уже сами.

— Три года выбирали, — уточнил я, — и не успели поставить?

— Так весь талант на выбор ушёл, — развёл руками Николай Степанович. — На стройку уже не осталось.

Лиля отвернулась к яблоням. Я вспомнил, как рассказывал друзьям Чердака про пользу бани. А было бы правда неплохо иметь такую у себя на участке. Заодно и доказал бы им, что теорию знаю не только на словах.

— Отлично, — кивнул я. — А это яблони?

— Да, три штуки. Антоновка, белый налив и вон та. Я не помню, как третья называется. Я у соседей спрашивал, у агронома одного спрашивал, никто не знает. Яблоки кислые, но вкусные.

Мы дошли до погреба, который был отдельно от дома. Он откинул крышку и сделал приглашающий жест.

— Погреб сухой. Вентиляция есть. Банки стоят как в аптеке, ничего не плесневеет.

Я наклонился и посветил фонариком телефона. В дальнем углу, за пустым ящиком, что-то отчётливо фыркнуло.

— Николай Степанович, — сказал я. — У вас в погребе кто-то живёт.

— А, — махнул он рукой. — Это Гоша.

Замечательно!

— Кто такой Гоша?

— Ёж.

— У вас в погребе живёт ёж?

— Ну а что ему на улице делать, — пожал плечами Николай Степанович. — Он тут третий год. Мышей ловит, между прочим. Полезный.

— А банки?

— Банки он не трогает. Он культурный.

Опять ёж. Я вспомнил Шарфикова, его попытки погладить ежа, укус и последующие уколы от бешенства. Эти ежи меня преследуют! Обязательно придётся с ним что-то решать.

— Гладить его не пробовали? — на всякий случай уточнил я.

— Я что, дурак? — искренне удивился хозяин.

Вот с кого некоторым терапевтам стоило бы брать пример.

— В общем, нам всё нравится, мы готовы брать, — сказал я.

Лиля с улыбкой кивнула.

— А торговаться? — тут же спросил Николай Степанович.

Документы на дом он показал в самом начале и цену уже сказал.

— А смысл? Цена нормальная. Дом хороший. Я не люблю торговаться, когда меня всё устраивает, это неуважение к обеим сторонам.

Николай Степанович заметно расстроился. Он готовился к торгам.

— Ну ладно, — сказал он. — Тогда условия.

— Какие условия?

— Кот.

Подборка самых неожиданных поворотов при покупке дома!

— Что кот?

— Кот у меня есть, Тимофей. Ему четырнадцать лет. Я к дочери в Саратов уезжаю, в квартиру, на девятый этаж. Он там сдохнет, доктор. Он всю жизнь во дворе живёт. Я вам скидку дам. Просто пусть живёт. Он не объедает никого, он мышей…

— Оставляйте.

Николай Степанович поднял голову.

— Что? — не веря своему счастью, переспросил он.

— Оставляйте кота. У нас своих два есть. Третий кот ситуацию принципиально не изменит.

Николай Степанович помолчал.

— Вы это… — сказал он хрипло. — Хороший человек.

— Ещё какой! — добавила Лиля.

Мы потратили около часа, обсуждая детали. Договорились о риэлторе, и назначили сделку через неделю. Дом в ипотеку, но Сбербанк давал мне её без проблем. Всё-таки я долго проработал у них