Фантастика 2026-184 - Игорь Алмазов

Я развернулся и пошёл к выходу. Он что-то говорил мне в спину. Про то, что я не понимаю, куда лезу. Про область, про людей, про триста рабочих мест, про то, что я ещё пожалею.

Я его перестал слушать. Худшее, что можно сделать с таким человеком, — перестать его слушать.

Чердак ждал меня в машине.

— Саня, брат, ты какой-то бледный, — заметил он. — Что с тобой?

— Всё в порядке, — отозвался я. — Довези до дома пожалуйста.

Он довёз меня и всю дорогу молчал.

— Если что звони, — ещё раз напомнил он возле подъезда. — В любое время, я серьёзно.

Хороший он всё-таки мужик. Я кивнул и скрылся в подъезде.

Дома я успел поспать ещё пару часов, а потом отправился в поликлинику. И меня возле главного корпуса поджидал Цыганков.

— Мне стало гораздо легче, — заявил он. Потом резко осёкся и заметил: — Выглядите так, словно у вас была очень тяжёлая ночь.

— Так и было, — хмыкнул я. — Не обращайте внимания. Пройдёмте, я подкорректирую схему препаратов.

Мы прошли в мой кабинет, я посмотрел новую порцию анализов, сделал свои правки в лечении.

— В двенадцать, — сказал Цыганков.

— Что в двенадцать, Валерий Петрович?

— Ольга. Она назначила встречу на сегодня на двенадцать. Сама позвонила вчера вечером. В парке, рядом с кофейней.

— Хорошее место, — сказал я. — Можно и кофе попить, и погулять.

— И уйти если что, — добавил он.

Я посмотрел ему в глаза.

— Ольге сейчас тяжело. Я вообще не хотел форсировать вашу встречу, но она так решила. Так что не смейте. Ничего не готовьте. Никаких речей, никаких «прости меня», никаких списков. Ей это не нужно. Слова придут сами.

— А если она заплачет?

— Тогда сидите рядом и молчите, — сказал я. — Задача на сегодня одна, не сбежать. Планка низкая, зато выполнимая.

— Очень на то надеюсь, — сказал Цыганков.

Он ещё немного посидел, затем встал и ушёл.

А я отправился к Кречетову. Тот был на рабочем месте, читал какие-то бумаги.

— Заходите, — буркнул он, не поднимая головы. Потом поднял. — Александр Александрович… вы в зеркало смотрели?

Видимо, сегодня я и правда плохо выгляжу.

— Смотрел, там по-прежнему такой же красавец, — хмыкнул я. — Вы уже в курсе?

— Про новых с завода? Да, мне сообщили. Один в реанимации, двух вообще класть не стали, вы оказали хорошую помощь. Трое в терапии.

Отлично, моя работа праной помогла. После ночи я пока ещё не проверял сам центр, но был уверен, что сделал всё правильно.

— Дежурный реаниматолог, кстати, сказал странную вещь, — добавил Кречетов, глядя на меня в упор. — Что по описанию скорой ждал пациента гораздо хуже, чем привезли.

— Значит, вовремя приехали.

— Значит, вовремя, — медленно повторил он и отвёл взгляд. Спрашивать дальше не стал, и это было правильное решение. — Что вы там делали в три часа ночи?

— Работал.

— Мне доложили, что заместитель главного врача самовольно, без уведомления руководства, ночью проник на территорию частного предприятия и оказывал медицинскую помощь вне лечебного учреждения, — мрачно сказал он. — Что именно произошло?

— В три ноль семь фельдшеру здравпункта, который теперь в штате нашей ЦРБ, звонит начальник смены. Вызывает ночью, в выходной, на «короткий разговор». Фельдшер звонит мне как непосредственному руководителю. Я его на завод не пускаю и еду сам. Вижу шестерых пострадавших. В три сорок две вызываю скорую, потому что до меня её никто не вызвал. И оказываю помощь.

— До вас её никто не вызвал, — повторил Кречетов.

— Вот именно.

— Вы понимаете, что теперь будет?

— Проблемы, — хмыкнул я. — Ничего нового. Я потребовал закрыть производство этих психостимуляторов. Сказал, что иначе подам на них заявление. Но это руководство не чета предыдущему, тут всё так просто не решить.

— В понедельник будет комиссия, — сказал Павел Викторович. — Будет решаться этот вопрос.

— Я примерно этого и ожидал, — заметил я. — Комиссия так комиссия. Я расскажу всё как есть. С результатами из лаборатории. Со случаями отравления и передозировки. С продаж, которые начались ещё до официальных разрешений.

Про Мельникова, который тоже торговал сам, я рассказывать не хотел. Но если придётся — всплывёт и это. И удалённая запись из журнала. И просьба не вызывать скорую.

— Александр Александрович… — Кречетов запнулся. — Я вам скажу один раз, и мы к этому больше не вернёмся.

— Слушаю.

— Если в понедельник вопрос поставят так: вы или больница, — он посмотрел мне прямо в глаза, — я выберу больницу. Не потому, что вы мне не нужны. А потому, что я главврач этой больницы.

— Правильно выберете, — сказал я. — На вашем месте я бы выбрал так же.

— Хорошо, идите.

— Это всё?

— Всё равно с вами нет смысла спорить, — он позволил себе короткую улыбку. — В понедельник всё решится. Пока что идите.

Мы уже настолько хорошо изучили друг друга, что дополнительных слов не понадобилось. Я кивнул и вышел из кабинета.

После работы отправился в лавку. Там меня встретил довольный донельзя Геннадий.

— Александр, девять тысяч!

— Что девять тысяч?

— Просмотров! — он развернул ко мне чей-то телефон. Явно не свой. — Ролик вышел, и у нас уже девять тысяч двести. Каждый второй посмотрел!

Я взял телефон и посмотрел сам ролик от начала до конца.

На экране была лавка. Дурацкие напольные часы, которые Гена притащил «для солидности». Варя, отворачивающаяся от камеры. Никита, важно объясняющий бабе Клаве разницу между пустырником и валерианой. Катя, поправляющая сборы.

А потом в кадр медленно и вальяжно входила рыжая курица. И даже посмотрела в объектив.

Комментариев было четыреста двенадцать.

«ЭТО ЧТО ЗА КУРА»

«кура в травах топ»

«я туда пойду только ради куры»

«часы зачем там часы»

«у них курица работает консультантом?»

«спросил у куры про давление, помогло»

«Аткарск живёт»

Про завод ни слова. Никто не был в курсе новых проблем, все обсуждали нашу лавку. Я улыбнулся.

Бывает и хуже.

— Посещения выросли? — спросил я у Вари.

— Ещё как, — она представила мне подробный отчёт. Реклама явно сделала своё дело.

— Отлично, — кивнул я.

Решил несколько вопросов, отправился домой. По