Фантастика 2026-184 - Игорь Алмазов

— Саш, — сказала она, — я всё равно не буду говорить ни про каких братанов.

— И не надо, — улыбнулся я.

Дальше начался съёмочный процесс. Сначала снимали Геннадия за прилавком. Потом снимали Никиту. Никита консультировал бабу Клаву — которая пришла за пустырником и не подозревала, что попадёт в рекламу.

Сняли Варю и Катю. А потом в приоткрытую дверь лавки медленно и вальяжно зашла рыжая курица.

— Геннадий! — нахмурился я.

— Это не я! — завопил он. — Честное слово! Я тут ни при чём!

— А откуда тогда курица?

В магазин забежала девочка лет двенадцати, и поспешно схватила курицу.

— Вы простите, калитка распахнулась, разбежались, заразы, — скороговоркой выпалила она. — Извините!

Курица успела издать деловое «ко», девочка взяла её в охапку и убежала.

Геннадий медленно повернулся ко мне.

— Саша, — сказал он шёпотом. — Это знак!!!

— Это соседская курица.

— Это знак, посланный мне! — Геннадий поднял руки. — Ты запретил кур. Вселенная прислала курицу.

Оператор, надо отдать ему должное, снимал всё. Курицу, Геннадия, часы, Варю, которая уже не выдержала и хохотала, согнувшись за прилавком.

Ох, реклама, думаю, получится что надо. Зато повеселились все от души.

После лавки я вернулся в кабинет. И ко мне пришёл Цыганков. Его анализы пришли утром, и я стал их рассматривать.

— Общий анализ крови нормальный. Гемоглобин сто тридцать восемь, лейкоциты в пределах. Биохимия хуже, но не критично. Креатинин девяносто восемь. Скорость клубочковой фильтрации шестьдесят четыре.

— Калий? — уточнил он.

— Четыре и один.

Он кивнул. Ему не надо было объяснять много, как терапевт он и сам это помнил.

— А фракция выброса?

— Тридцать восемь по эхо, — посмотрел я. — Препараты начали пить?

— Да, всё по схеме, — кивнул он. — Стараюсь.

Повисла пауза. Странные у нас отношения конечно. Я его искал, вытащил его карты из кочегарки, я знаю про камни, и про его нестандартное лечение. Я знаю, как он собрал вещи и уехал в две тысячи пятом, оставив в этом городе жену и дочь.

А теперь он мой пациент.

— Как Ольга? — спросил Валерий Петрович.

— Она проходит лечение, всё хорошо. И она хочет с вами встретиться.

Он вздохнул. Потом сказал:

— Нет.

— Нет?

— Не надо, — повторил он. — Не надо, Александр Александрович. Я этого не заслуживаю.

Я ожидал такой реакции.

— Валерий Петрович, — сказал я. — Вы сейчас разговариваете со мной языком приговора. «Заслужил», «не заслужил». Вы совершили ужасные поступки, и это правда. Но вы себя достаточно за них наказали. Человеку свойственно ошибаться. Иногда маленькие ошибки, иногда непростительные. Но она ваша дочь. И если она готова дать вам шанс, то дайте шанс себе сами.

Он поднял на меня глаза.

— Но…

— А наказание вы себе уже выписали. Двадцать лет чужого города. Жена, которая ушла к другому. Дочь, которая выросла без вас. Профессия, из которой вы вышли сами.

— А вдруг она меня увидит и… — начал он.

— И что?

— И передумает, — сказал он. — Она сейчас думает про какого-то отца. А придёт старик с одышкой, который бросил её мать.

— Она про вас всё знает, — сказал я. — И всё равно хочет встретиться.

Цыганков вытер лицо ладонью.

— Что мне ей говорить-то? — спросил он. — Вот я приду. И что я скажу?

— Этого я вам не подскажу, — покачал я головой. — Вы должны это сами.

Цыганков посидел ещё. Потом кивнул.

— Скажите ей, — сказал он, — что я приду. Пусть сама назначит когда и где.

— Скажу.

Он встал, прошёл к двери. Взялся за ручку двери и добавил, не оборачиваясь:

— Знаете, что самое обидное? Я ведь тогда искренне верил, что помогаю. Я не за деньги. Я камень клал и думал, что делаю доброе дело.

— Знаю, — сказал я.

— И что, это меня как-то оправдывает?

— Нет, — ответил я честно.

Он усмехнулся и вышел.

В шесть вечера я решил заглянуть в конференц-зал на новую лекцию школы здоровья. Сегодня читал Бумагин. «Питание при заболеваниях желудка и кишечника: мифы и реальность».

Илья начал хорошо. Вышел представился, озвучил тему.

— Начну с плохой новости. Диеты, которые вам назначали в больнице по номерам — первый стол, пятый стол — в современном виде почти не применяются.

По залу пошёл шум.

— Как это отменили? — возмутилась женщина в первом ряду. — Мне пятый стол доктор говорил!

— Правильно говорил, — сказал Бумагин. — Только он имел в виду принцип, а не список. Сейчас объясню разницу.

Он начал перечислять мифы про питание. Миф первый: при гастрите надо есть протёртое.

— Не надо, — сказал Бумагин. — Протёртое нужно на несколько дней при обострении, когда больно. Как только боль ушла — возвращайтесь к нормальной еде. Если человек полгода ест пюре, у него не заживает желудок быстрее. У него просто становится однообразный рацион и дефицит клетчатки.

Миф второй: надо есть шесть раз в день маленькими порциями.

— Вот тут внимательно, — сказал Бумагин. — Дробное питание работает при некоторых состояниях: после операций на желудке, при демпинг-синдроме, при выраженном рефлюксе иногда. Но здоровому человеку и человеку с обычным гастритом шестиразовое питание чаще вредит.

— Почему? — спросили из зала.

— Потому что желудку нужны паузы, — сказал он. — Если вы едите каждые два часа, у вас постоянно идёт секреция. И люди, которые «едят понемногу шесть раз», на деле съедают за день больше. Я это вижу в дневниках питания постоянно.

Миф третий: можно пить молоко от изжоги.

— Стакан молока гасит изжогу на пятнадцать минут, а через час она возвращается сильнее, потому что белок и кальций стимулируют выработку кислоты. Это самый популярный способ сделать себе хуже с добрыми намерениями.

Женщина из третьего ряда подняла руку.

— А сода?

— Сода — то же самое, — сказал Илья. — Кислота нейтрализуется, выделяется углекислый газ, желудок раздувается, в ответ идёт вторая волна секреции. Не надо соду.

Дальше был разбор «запрещённых» продуктов, и вот тут зал оживился всерьёз. Бумагин обсудил кофе, цитрусовые, шоколад, многие другие продукты, которые якобы были запрещены.

— А что тогда вообще нельзя? — под конец не выдержал кто-то.

— Универсальный