Фантастика 2026-184 - Игорь Алмазов

— Саня! — заорал Чердак. — Брат! Я решил вопрос!

— Какой вопрос? — подошёл я к нему.

— Дом!

Мужик в кепке вежливо кивнул.

— Николай Степанович, — представился он. — Здравствуйте.

— Это хозяин! — торжественно объявил Чердак. — Того самого дома! Я его нашёл, поговорил, посадил в машину и привёз. Прямо сюда. А тебя нет, и вот, ждём!

Ёлки-иголки. Даже не хочу спрашивать, сколько ждут. И почему Николай Степанович не возразил. Хотя Чердаку ещё попробуй возрази.

— Николай Степанович, — осторожно спросил я, — вы сами сюда поехали?

— Сам, — сказал тот. — Он очень настойчиво предложил.

— Я культурно! — возмутился Чердак. — Я сказал, мол Степаныч, есть человек, серьёзный, врач, ему дом нужен. Поехали. Всё, поехали. Никакого давления!

— Никакого, — подтвердил бедный Николай Степанович. — Я как раз суп варил.

— Выключили плиту хоть?

— Да, но доварить не успел, — грустно сказал он. — Он сказал, что на двадцать минут буквально дело.

Я посмотрел на часы. Они ждали меня явно больше двадцати минут.

— Чердак.

— А?

— Ты человека от плиты увёл.

— Ну а чего он суп варит, когда тут такое дело! — искренне возмутился тот. — Саня, я, между прочим, всё продумал. Я даже соседей его опросил.

— Каких соседей?

— Всех, — сказал Чердак с гордостью. — Я подъехал, вышел и спросил, мол кто тут за домом плохо смотрит? Никто не признался. Значит, район нормальный.

Николай Степанович тихонько крякнул.

Я потёр переносицу. Гроза Аткарска провёл маркетинговое исследование методом устрашения. Всё, теперь можно и умереть спокойно. Второй раз.

— А ещё я тебе яблоки привёз, — добавил Чердак и полез в багажник.

— Какие яблоки?

— С твоих яблонь! — он достал пакет. — Ну а чего, дом же почти твой. Я подошёл, потряс.

— Ты тряс чужие яблони?

— Я аккуратно тряс! — оскорбился он. — Я даже одну не стал трясти, там оса сидела.

Вот теперь картина сложилась полностью. Верблюда он боится, а вламываться на чужой участок и трясти деревья — это, значит, нормально.

— Про верблюда напомнить? — спросил я.

Чердак мгновенно набычился.

— Мы про верблюда не вспоминаем.

— Мы про верблюда будем вспоминать до Нового года.

— Саня!

— Ты закрылся в машине.

— По технике безопасности!

Николай Степанович заинтересованно повернул голову.

— Какого верблюда? — спросил он.

— Никакого, — быстро сказал Чердак.

— Настоящего, — сказал я. — Двугорбого.

— Саня!!!

— Молчу, — усмехнулся я.

Мы поговорили с Николаем Степановичем про дом. Дом блочный, крыша — металлочерепица. Скважина. Газ, электричество, водоснабжение. Документы в порядке, приватизация девяносто восьмого, наследство оформлено, обременений нет.

— А почему продаёте? — спросил я.

— К дочери в Саратов уезжаю, — сказал он. — Мне семьдесят один и я его один не вытяну. А ему хозяин нужен.

— Понял, подумаю до понедельника, — сказал я. — Мне дом нравится. Но у меня завтра тяжёлый день, и я не хочу принимать решение на эмоциях.

— Разумно, — кивнул тот. — Если что — звоните.

Чердак сиял так, словно лично построил этот дом своими руками.

— Видал? — шепнул он мне, когда Степаныч отошёл к машине. — Я полезный.

— Ты полезный, — согласился я. — Отвези человека обратно, домой, к плите. И спасибо тебе.

Я отправился к себе в кабинет, поработал. А потом зашёл в лавку. Геннадий сидел за прилавком с ноутбуком. С ноутбуком? Это что-то новое.

— Александр Александрович! — он вскочил. — Вы очень вовремя.

— Я никогда не бываю вовремя. Что случилось?

— Мне написали, — сказал он и развернул экран. — Из «Аткарск Лайв». Паблик такой, очень популярный в городе.

— Поздравляю, — кивнул я. — И что?

— Они после батла написали. Говорят, давай снимем рекламу. Про лавку.

— Это же хорошие новости.

— Хорошие. Я сценарий написал, — сказал Геннадий.

— Саш, держись, — вздохнула Варя.

Ой-ёй. Домой я попаду теперь не скоро, видимо.

— Ну читай.

Геннадий откашлялся и принял позу. Отставил ногу, поднял подбородок. И гордо начал.

— Значит. Открывается дверь. Медленно. Туман.

— Откуда в лавке туман? — не понял я.

— Дымовая машина, я узнавал, семьсот рублей в сутки. Не перебивай пока. Дальше из тумана выхожу я в капюшоне. И говорю «Аткарск. Здесь всё дорого. Но не у нас».

— Геннадий.

— Что?

— Ты первой же фразой сказал, что в городе всё дорого. Это реклама города или лавки?

Он задумался.

— Ну… это контраст.

— Это иск от «Пятёрочки», — вздохнул я. — Дальше.

— Дальше камера едет по прилавкам. И тут — куры.

Я помолчал.

— Что?

— Куры, — повторил Геннадий с достоинством. — Живые. Штук пять. Они идут по прилавку, а я иду за ними и говорю «Всё натуральное, все травы отличного качества».

— А зачем куры в травяной лавке?

— Для антуража. Всего секунды на три. Не переживай, я их вымою.

— Ты собрался мыть кур?

— А что такого? — удивился он. — Я в детстве гуся мыл. Ну пришлось там однажды.

Варя закрыла лицо ладонью. Никиты и Кати в лавке не было, но они явно будут жалеть, что такое пропустили.

— Дальше, — сказал я обречённо. Мне уже было интересно, как человеческий мозг доходит до такого без органических изменений.

— Дальше кульминация, — Геннадий понизил голос. — Я выхожу на крыльцо. И у меня за спиной фейерверк.

— Какой фейерверк? — я аж опешил.

— Салютная батарея. Двадцать пять залпов.

— Гена, лавка стоит между жилым домом и поликлиникой.

— Так вечером же! Это повысит узнаваемость!

— Это создаст нам коллективное заявление в полицию.

— А если один залп?

— Нет.

— Половину залпа?

— Геннадий, нет.

Он тяжело вздохнул и пролистал вниз.

— Тогда финал. Появляется Варя. И говорит в камеру «Заходи, братан».

— Я тебе сейчас дам «братан», — сказала Варя. — Я не буду этой чепухой заниматься! Я тебе не братан, я продавец и администратор!

— Это образ! — взвился Геннадий.

Ёлки-иголки. Пора заканчивать.

— Так, — сказал я. — Всем стоять. Геннадий, слушай сюда. Идея хорошая, но реализация ужасная. Убираешь туман. Убираешь