Фантастика 2026-184 - Игорь Алмазов

— Рассказывайте, — сказал я.

— Да мы транзитом! — он замахал руками. — Зоопарк передвижной, шапито. Едем из Балашова в Саратов, а у нас на трассе колесо разорвало, у фуры. Час стоим, два стоим. Животным-то надо размяться, они в фуре не могут долго. Вывели, а Тимоха, дурак, повод к столбику привязал вместо коновязи. А Барон умный, он это дело за минуту…

— И он ушёл в город.

— Он не в город, — с гордостью сказал мужчина. — Он к воде, воду чует. Тут же речка у вас.

Барон подтвердил версию, засунув голову в ведро.

— Так, — сказал я. — Я заместитель главного врача местной поликлиники. Документы на животное есть?

— Есть! — мужчина полез за пазуху. — Всё есть, вот. Ветеринарное свидетельство, вот прививки, вот справка о благополучии хозяйства.

Я посмотрел. Всё было аккуратно, с датами, со штампами. Видимо не первый раз верблюд ноги делает, раз человек за ним сразу с пакетом документов бегает.

— Претензий не имею, — сказал я.

Хотя по идее я и не мог их иметь, но слишком уж за эти минуты я привязался к Барону.

— Вот и славно, — он выдохнул и вдруг засуетился. — А вы возьмите, возьмите визиточку. Мы через месяц обратно поедем, встанем в парке, если разрешат. Вы приходите.

Я взял визитку. «Зоопарк-шапито „Саванна“».

— Гриша! — заорал мужчина куда-то за угол. — Нашёлся! Веди трейлер сюда, не потащу я его по асфальту!

Барон допил воду и посмотрел на меня.

— Увидимся, приятель, — погладил я его.

Через десять минут его увели. Толпа разошлась. Из машины наконец вылез Чердак.

— Ну вот, — сказал он. — Всё под контролем.

— Да-да, во многом благодаря тебе, — хмыкнул я.

К вечеру в городе уже говорили, что верблюдов было два. К ночи — что верблюд забежал в приёмный покой. Через два дня Шарфиков рассказывал Илье Бумагину, что он лично держал животное за повод, пока Агапов делал ему укол успокоительного.

Ну а что, нашему городку нужны новые легенды.

Я вернулся к себе в кабинет, и ко мне вскоре пришла Ольга. Я и не сомневался, что после нашего разговора она придёт, но всё равно был доволен.

— Я утром была в Саратове, — заявила она. — Меня приняли, и мне отдали. Вот.

Она положила папку на стол и села. Гистологическое заключение. Иммуногистохимия. Лимфома.

— Я прочитала, — быстро сказала Ольга. — Знаю, что диагноз подтвердился. Знаете, вы были правы. Мне страшно, но в каком-то смысле даже легче.

Я закрыл папку.

— Ольга Валерьевна, — сказал я. — Да, это лимфома. «Лимфома» — это не одна болезнь. Это большая группа заболеваний, их несколько десятков. Они ведут себя по-разному, лечатся по-разному и прогноз у них разный. Дальше решает тип.

— А у меня какой?

— Вот это, — я показал на строчку в заключении, — и есть ответ. Именно за этим брали узел целиком, а не иголкой. Иголкой берут клетки, а тут надо видеть строение ткани, как она устроена, что где расположено. Иначе тип не определить.

— Мне так и сказали, — проговорила она. — А я не поняла, зачем резать, если можно уколоть.

— Что будет теперь, по порядку. Вам нужно стадирование, то есть надо понять, где ещё есть процесс. Это компьютерная томография грудной клетки и брюшной полости с контрастом, а лучше ПЭТ-КТ, если дадут квоту. Полный анализ крови, биохимия, обязательно ЛДГ, это прогностический показатель. Анализы на гепатиты B и C, ВИЧ — это не потому, что вас в чём-то подозревают, а потому что перед серьёзной терапией это делают всем, без исключений.

— А почему?

— Потому что лечение снижает иммунитет, и спящая инфекция может проснуться. Лучше знать заранее.

Она кивнула.

— Дальше ЭКГ и УЗИ сердца, эхокардиография. Обязательно.

— При чём тут сердце?

— При том, что часть схем содержит препараты, которые дают нагрузку на сердце. Поэтому фракцию выброса надо измерить до начала лечения, а не после. Чтобы потом было с чем сравнивать, и чтобы гематолог знал, чем можно, а чем нельзя.

— Гематолог, — повторила она.

— Да. Лимфомы лечит гематолог, вместе с онкологом. Не я. Моя роль здесь другая: я собираю вас, довожу до нужного кабинета в нужный срок и потом веду всё остальное. Направление в областной онкодиспансер я выпишу сегодня. А сейчас дайте я вас осмотрю.

Разумеется, осмотр был просто предлогом. Я активировал прану.

Она отозвалась с задержкой, но я уже привык. Снял тремор, тахикардию, слабость. А потом пошёл глубже. Стал пробовать разобраться с лимфомой.

Я и раньше не питал иллюзий. Прана не может вылечить вообще всё. Но узлы я чувствовал ясно, и мне казалось, что за несколько сеансов справиться можно. До этого я ведь переписывал гены праной!

Я потянулся туда — и упёрся в стену. Пять минут попыток. Обычные пять минут праны, которые прежде я тратил, не задумываясь, дались мне так, что рубашка на спине стала мокрой.

Ничего.

— Александр Александрович? — Ольга встревоженно меня окликнула. — Вы побледнели.

— Душно, — сказал я. — Всё, осмотр закончен.

Я не смог ничего сделать с основной болезнью. Только снял некоторые симптомы. Сел за стол, расписал все дальнейшие шаги, отдал ей направления.

— Спасибо, — сказала Ольга. — Мне словно легче стало.

— Организм отходит, — сказал я. — Вы всё это время были на адреналине.

Она помолчала.

— Вы были правы, — сказала она наконец. — Знать не страшнее. Страшнее было не знать.

— Именно так.

— Александр Александрович, — она подняла голову. — А вы можете… Про отца. Я хочу его увидеть.

— Сейчас?

— Не сейчас, но скоро буду готова.

— Организую, — пообещал я. — Скажите, когда.

Она кивнула и ушла. Я закончил работу. И около семи снова зашёл в лавку, подписать кое-какие бумаги.

У прилавка стоял знакомый мужчина. Мы с ним уже встречались, когда он предлагал нам присоединиться к его сети. Не помнил только, как его зовут… Кажется, Роман Игоревич.

— Александр Александрович, — сказал он. — Я к вам по важному вопросу. Есть минут двадцать?

— Есть, — кивнул я. — Давайте выйдем.

Мы вышли во двор, туда, где был рэп-батл.