Фантастика 2026-184 - Игорь Алмазов

— А если врач не хочет? — спросила Елена Александровна.

— Если есть медицинские противопоказания, то вообще без вопросов. Если просто «не хочу» — имеет право, но тогда и в кабинете он агитировать не сможет. Пациент чувствует это за три секунды. Мы для него не источник информации, мы для него пример поведения, хотим мы того или нет. Третье, и это важно практически. Я не хочу, чтобы каждый из вас в своём кабинете самостоятельно изобретал ответы на одни и те же три возражения. Владимир Фёдорович напишет памятку для этого, раздаст всем.

Жидков радостно закивал.

— Напишу, — сказал он.

— «Я привился и всё равно заболел». Ответ: вакцина не обещает, что вы не подхватите вирус. Она снижает вероятность тяжёлого течения, госпитализации и осложнений. Разница между неделей с температурой дома и двусторонней пневмонией в стационаре — это и есть результат. «Прививка от гриппа не помогла, я потом три раза простужался». Ответ: это разные вещи. От гриппа — значит от гриппа, а не от двухсот прочих респираторных вирусов, которые ходят по школам. Мы большего и не обещали. «Я никогда не болею». Ответ: замечательно, я за вас рад. Прививка нужна не только вам. Вы живёте с матерью восьмидесяти лет, и она болеет.

По залу прошёл смешок.

— А как всё организовать?

— Не гонять по этажам, — сказал я. — Пришёл на приём, показано, согласен — на прививку. Виталик, договорись, чтобы прививочный работал в те же часы, что и терапевтический приём, включая вечерний.

— Сделаю, — сказал Виталик.

— Пятое. Отказ фиксируем письменно в карте. И шестое. Цифры охвата не подгонять. Никаких приписок. Если кому-то нужен план, то идите ко мне, будем думать, как его выполнить по-настоящему.

— А если он невыполним? — негромко спросила Остроухова.

— Тогда я напишу наверх, что он невыполним, и объясню почему, — сказал я. — Это моя работа, а не ваша. Всё, свободны.

Люди начали расходиться. Жидков подошёл ко мне.

— Александр Александрович, а можно я в школе Здоровья лекцию про это прочитаю тоже?

— Читайте, — кивнул я. — Только с Викой это обсудите, она расписанием заведует.

Инфекционист радостно убежал. Ёлки-иголки. Сколько счастья-то.

В обед ко мне в кабинет пришла Алиса. Постучала, вошла и остановилась у двери, что было на неё не похоже.

Заметил у неё новый пирсинг, на этот раз в брови. И волосы перекрасила.

— Александр Александрович, там конференция будет, — сказала она. — В Саратове. По кардиологии, на два дня. И я очень хочу туда попасть!

— Скажи название конференции, даты, я оформлю, — кивнул я. — Всегда поддерживаю, когда кто-то хочет участвовать в чём-то подобном.

— Да, но… — Алиса помолчала. — Там будут нормальные врачи. Из областной, из Москвы кто-то. А я приеду вот такая. И они будут смотреть не на то, что я говорю.

Так, ясно. Алису это никогда не волновало. Но тут её явно кто-то накрутил. За время работы в Аткарске она уже доказала, что является прекрасным врачом, и её волосы тут ни при чём. Однако видно, что она всё равно переживала.

Я мог бы сейчас сказать речь про то, что внешность не имеет значения. Но решил сделать по-другому.

— Садись, — сказал я. — Больной шестьдесят два года, ХСН, фракция выброса тридцать два процента, на ингибиторе АПФ, бета-блокаторе, спиронолактоне и торасемиде. Пришёл на приём, за три дня плюс два килограмма, отёки до середины голени, ортопноэ усилилось. Что делаешь?

— Смотрю, что он сделал с диетой и не пропускал ли диуретик, — ответила она. — Дальше временно увеличиваю дозу петлевого, контроль веса ежедневно. Калий, натрий, креатинин обязательно, потому что я его сейчас буду сушить. Смотрю, нет ли провокатора: анемия, инфекция, тахисистолия, НПВС кто-нибудь назначил от спины.

— Хорошо. А если у него при этом давление девяносто на шестьдесят?

— Тогда осторожнее с наращиванием и думаю, что урезать первым. И, наверное, это уже разговор про госпитализацию, а не про амбулаторную коррекцию.

— Твой самый сложный пациент за месяц?

Она рассказала. Подробно, минуты три, с цифрами, и на середине я перестал слушать содержание. Я слушал, как она говорит. Говорила она как врач.

— Вот, — сказал я, когда она закончила.

— Что вот?

— Вот это и поедет на конференцию, — сказал я. — Твои знания, опыт. Не твои волосы. Стиль на знания не влияет. Единственная категория людей, которая будет судить тебя по кольцу в брови и после этих тридцати секунд, это люди, которым нечего сказать по делу. Такие есть везде, и на таких ты и сама привыкла не обращать внимания. А остальным будет интереснее послушать доклады, а не твой вид.

— А если это будет профессор?

— Тем интереснее. Задай ему вопрос по его же докладу, только по делу, а не для красоты. После хорошего вопроса твои волосы станут его любимым цветом.

Алиса фыркнула.

— И одно условие, — добавил я. — Едешь за счёт больницы, значит, привезёшь пользу на всех. Так что по возвращении с тебя доклад.

— Спасибо, — Алиса даже в ладоши хлопнула. — Всё сделаю!

Она убежала, забыв закрыть дверь. Через три секунды вернулась, закрыла и сказала «спасибо» ещё раз.

Хорошая девушка, в кардиологии разбирается отлично. Пора и Саратову показать, что её волосы тут ни при чём.

После Алисы я вызвал к себе Лену.

— Лена, садись. Разговор рабочий, не страшный.

— Про Дегтярёва, — сказала она.

— Про него, — кивнул я. — Сначала главное. Ты лучшая медсестра, которая есть в поликлинике. Это факт, и я его повторю кому угодно. Теперь границы. При пациенте в кабинете врач один. Даже если врач говорит глупость. Даже если он говорит опасную глупость. Пациент должен видеть разграничение.

— Я и сказала ему наедине, — тут же ответила Лена. — Саш, ты же знаешь, я этику уважаю. Но Антон не знает людей. Он молодец, он читает, он старается. Но он вчера бабе Зое расписал схему на четыре препарата. Красиво расписал, всё правильно. А баба Зоя не купит четыре препарата. У неё пенсия кот наплакал.

Это был хороший аргумент.

— И что ты посоветовала?

— Оформить ей часть по льготе, она диабетик, — сказала Лена. — И вот он рассердился…

— Я понял, — кивнул