Фантастика 2026-184 - Игорь Алмазов

— Не пытаться решить всё за один приём, это невозможно, и ты себя сломаешь. В первые две минуты ты спрашиваешь «что вас беспокоит больше всего сегодня» и добиваетесь одного ответа. Остальное записывай себе и приглашай повторно. Причём назначай конкретную дату, прямо в карту пиши. Люди, Антон, чаще всего приходят не за тем, чтобы им решили всё. Они приходят, чтобы их выслушали. И чтобы им назвали срок. Срок успокаивает сильнее лекарства.

Он записал. Прямо на том же листе, со своими вопросами.

— Второй. Просят выписать то, что им «в Саратове советовали». Или сосед. Могу отказать?

— Не только можешь, а обязан, если это не показано. Но отказывать надо правильно. «Я не могу это назначить, потому что вот у вас креатинин, и на этом препарате вам станет хуже; я предлагаю вот это, и вот почему». Отказ без объяснения это конфликт. Отказ с объяснением это консультация.

— Третий, — он замялся. — Медсестра. Она… она со мной примерно одного возраста… Но часто влезает в мою работу.

Медсестрой у него была Лена. Та самая, которая работала до этого со мной, и работала очень хорошо.

— Когда в кабинете пациенты?

— Нет, наедине… Но она же медсестра! А я врач! Почему она…

С ней я поговорю об этом отдельно.

— Лена — самая лучшая медсестра, которая только могла вам достаться. Скорее всего, она действует из хороших побуждений, хочет тебе помочь адаптироваться. Так что просто поблагодари её и всё. Причём вслух, словами. Тебе это ничего не стоит, а стоит очень дорого. Главное, что субординация не нарушается при пациентах.

— Понял, — он даже не стал спорить. — Четвёртый. Тут не про медицину.

Я заметил, что Антон покраснел.

— Тем интереснее.

— Мне намекнули, что я должен проставиться. Ну, коллективу. Новичок должен. И я… У меня первая зарплата будет только через две недели. И отказать вроде нельзя.

Я подумал секунд десять.

— Проставляйся, — сказал я.

Он поднял голову с изумлением.

— Разрешаете?

— Разрешаю. В выходной, скромно, пирогом и чаем. Это знак уважения к людям, с которыми тебе работать двадцать лет. Купить их всё равно не получится, а вот уважение они заметят.

Он аккуратно сложил лист.

— Спасибо. Я пойду.

— Антон. Есть у тебя вопрос, который ты не записал?

Он стоял в дверях довольно долго.

— А я вообще нормально работаю?

Вот, собственно, и главный вопрос первой недели. Все остальные были прикрытием.

— Ты работаешь хорошо, — сказал я. — Задаёшь вопросы, стараешься. Продолжай в том же духе.

Он кивнул, вышел и закрыл дверь очень тихо. А я продолжил работу.

К семи часам пришёл во двор «Шёпота Полыни». Там было полно народу.

Молодёжь стояла в центре. По периметру, вдоль стены, сидели бабушки на своих стульях, принесённых из дома, что в нашем городе означает высшую степень серьёзности намерений. Кто-то приехал с коляской.

Чердак, которого я всё-таки попросил постоять, стоял с видом охранника у дверей. Геннадий прыгал в спортивном костюме, разминался.

Сам батл я запомнил надолго. Рэп про травы с двух сторон, «раунд».

Продавец от конкурентов зачитал текст про полынь, про то, как она горькая, как жизнь, и про то, что бабки тут торгуют сеном. Я ничего не понял, но ошибок он там совершил много…

И тут раздался голос нашей покупательницы.

— Молодой человек, полынь при язве нельзя!

— И при беременности! — добавил кто-то ещё.

— Она желчь гонит, — сказал третий голос. — Ты бы хоть узнал, чем торгуешь.

Он попытался оправдаться, но не вышло. Парень не понял главного, он приехал работать продавцом трав в город, где второй месяц работает Школа здоровья, и половина двора знает эту полынь по показаниям и противопоказаниям. Да и наша лавка тоже работу свою делала хорошо.

Победил «Шёпот Полыни». И Счастливому Геннадию стали аплодировать все собравшиеся.

Продавец из магазина-конкурента сбежал, а нам пришлось держать лавку открытой ещё час, потому что возникло много желающих купить травы.

— Я победил, — поймал меня Геннадий. — Я рэп-гигант!

— Ты молодец, — хмыкнул я.

Запоминающийся конец понедельника.

Утром во вторник я снова поехал на завод. По дороге раздумывал над этим их продуктом.

У «Энергии смены» три дороги в город. Первая официальная, работникам через здравпункт, по журналу, под подпись. Вторая легальная розница, аптека, ценник, чек. А третья — это конкретный человек с сумкой.

Я не стал никого вызывать и не стал устраивать облаву. Я приехал в семь сорок, без предупреждения, и на проходной сказал ровно то, что это приёмка помещения здравпункта по протоколу осмотра. Меня впустил Мельников.

Внутри было чисто. Журнал выдач, начатый вчера, заполнен аккуратно, почерк ровный, всё как я велел.

А в шкафу с медикаментами, на нижней полке, стояла коробка, которой в укладке здравпункта места нет ни по одному перечню. Рядом лежала школьная тетрадь в клетку.

Я закрыл за собой дверь.

— Садись, — сказал я.

— Я по чуть-чуть продаю, — сказал он сразу, не дожидаясь вопроса. Значит, сразу понял о чём я хочу спросить. — Двести рублей пакет. Оно легальное, в аптеках лежит уже, а будет ещё больше лежать, я ничего…

— Стоп, — отрезал я. — Ты больше не фельдшер завода. Ты фельдшер районной больницы, прикомандированный к здравпункту. Понимаешь, что это значит? Это значит, что торговля с рабочего места, из шкафа с медикаментами, в помещении медпункта — это увольнение как минимум. Твои покупатели пьют это без осмотра. И потом попадают ко мне в приёмный покой, случаи уже были.

Мельников помолчал.

— Я просто хотел подзаработать, — проговорил он. — Я не хотел вредить людям.

— Коробку я забираю по акту, — сказал я, достав бланк. — Ты пишешь мне список, кому продал, сколько и когда. И вот здесь послушай внимательно, я тебя не покрываю. Я тебя сегодня не сдаю.

— А если я откажусь писать?

— Тогда я подписываю акт и пишу докладную сегодня же. Выбор твой.

Мельников схватил ручку и торопливо написал всё, что я просил. Затем мы обговорили пару вопросов по работе, я забрал коробку и ушёл.

Вернулся к себе в кабинет. Едва я разложил бумаги, в дверь заглянул Шарфиков.

— Саня, я по расписанию, — сообщил он мне. — У меня сегодня третий укол был!

Всё ещё расхлёбывает