Фантастика 2026-184 - Игорь Алмазов

Он кивнул. Я вышел во двор первым.

— Ну что? — спросила Лиля. — Что ему надо?

— Он злится на тот случай? — подскочила Вера. — Я ему говорила, что мы всё решили…

— Мы разобрались, –серьёзно ответил я.

Мне было понятно, почему он не искал меня всё это время. Просто боялся.

— Он хороший, — торопливо сказала Вера. — Он просто за меня очень переживает.

— Я заметил.

Лиля подошла и молча взяла меня под руку.

— Всё точно хорошо? — спросила она.

— Да, — улыбнулся я.

Главная загадка Сани Агапова раскрыта. И от этого мне стало легче. Всё это время эта тайна висела тяжким грузом. А теперь я знаю всё.

Мы с Лилей помогли в приюте, а затем я отправился на тренировку. Сегодня Руслана не было, дежурил Виталий. Мы поздоровались, и я отправился на разминку.

И возле кулера с водой увидел молодого человека, который держал в руках пакетик с надписью «ЭНЕРГИЯ СМЕНЫ».

— Извините, — сказал я. — Можно вас на секунду?

— Чего такое? — удивлённо поднял тот глаза.

— Вы это где взяли?

— Ну… Знакомый один подогнал. Говорит, для энергии топовая вещь. А тебе-то что?

Твою ж… продукт вышел из цехов. Он уже гуляет по городу.

— Что за штука?

— Да хрен её знает, главное, что энергия от неё прёт!

— Прёт, — согласился я. — В составе кофеина триста восемьдесят миллиграмм. Как думаешь, сколько это чашек кофе?

— Ну… Две?

— Четыре. Крепких. Выпитых одновременно, за минуту. Ещё там синефрин, он поднимает давление и частоту сердечных сокращений. Йохимбин работает через нервную систему, поэтому от него у людей бывают панические атаки. И ты хочешь выпить это в зале? То есть сначала химически разогнать себе пульс на сто двадцать в покое, а потом добавить к этому нагрузку. Я врач. Знаешь, как я это называю?

— Как? — растерянно спросил тот.

— «Внезапная сердечная смерть у ранее здорового молодого мужчины, тридцать четыре года, при физической нагрузке».

Парень посмотрел на меня испуганными глазами.

— Так оно ж легальное, — сказал он неуверенно.

— Легальное, — подтвердил я. — Абсолютно. Водка тоже легальная, но ты же не наливаешь её посетителям перед приседом. Легальность это про торговлю, а не про здоровье.

— Так, а что тогда пить-то? — возмутился парень. — У меня работа сутками, тренировки, учёба, я стоя сплю!

Настоящий вопрос, и хорошо, что его задали вслух. Запрещать людям — это дело бесполезное. Отбирать надо, предложив замену.

— Двести миллиграмм кофеина, — сказал я. — Одна таблетка в аптеке, шесть рублей. Или большая кружка кофе. За сорок минут до тренировки. Эффект тот же самый, а из трёх стимуляторов остаётся один, и тот с понятной дозой. Плюс поесть за два часа. И воды пол-литра.

— И всё? — разочарованно сказал парень.

— И всё, — сказал я. — Скучно, дёшево, работает. А вот этим лучше не увлекайся, если жизнь дорога.

Парень серьёзно кивнул.

— Мой друг купил у какого-то химика с завода, — проговорил он. — Я другу тоже скажу тогда.

Химик. Ну, три курса органического синтеза у него правда есть, так что городская молва хотя бы не с потолка. Только по трудовой книжке этот химик с понедельника фельдшер здравпункта, и подпись на его приказе моя.

— А в продаже ты его не видел? — спросил я.

— В одной аптеке, — парень вдруг полез в телефон. — Мне Серёга фотку кидал, я думал взять там, но дорого, двести рублей.

Он показал экран.

— Перекинь мне это фото, — сказал я. — Вот номер.

— А зачем?

— Надо.

Парень перекинул. Я убрал телефон и вернулся к тренировке.

В воскресенье мы с Лилей поехали на день рождения к её маме. Подарили сертификат в садовый магазин, и отлично провели время все вместе.

Понедельник обещал быть длинным. Начался он в восемь утра, потому что Анна Юрьевна Круглова стояла под дверью с восьми.

— Александр Александрович, я согласна, — сразу заявила она.

— Садитесь сначала.

Она села на край стула.

— Я всё посчитала. Переподготовка полгода, из них два месяца в Саратове с отрывом, мама берёт Мишку. Мне рентген нравится, мне вот это всё нравится, я в интернатуре при снимках сидела больше, чем в палатах, надо мной смеялись. И Марья Ильинична… — она запнулась. — Я понимаю, зачем это вам. Она же уйдёт.

— Уйдёт, — подтвердил я. — Через год, максимум через два. И если к тому моменту в районе не будет второго фтизиатра, туберкулёзный кабинет закроют, а больных отправят в Саратов.

— Я знаю и согласна, — заявила Анна.

— Тогда идите в отдел кадров, там вас сориентируют дальше, — кивнул я. — И не забудьте саму Марью Ильиничну обрадовать.

Она кивнула и вышла. В девять утра пришёл Мельников. Приказ на его назначение лежал у меня.

— Читайте должностную инструкцию, — сказал я. — Медленно, я не тороплюсь.

Он читал довольно долго. На третьей странице поднял голову и решил уточнить:

— Тут написано, что я не имею права выдавать работникам ничего, кроме того, что есть в утверждённом перечне укладки. И что все выдачи вносятся в журнал.

— Написано, — кивнул я.

— А раньше…

— А раньше вы были фельдшером частного предприятия и подчинялись начальнику цеха, — сказал я. — Теперь вы фельдшер больницы, работающий на площадке комбината по договору.

— А если начальник цеха скажет? — резонно спросил Роман Андреевич.

— Начальник цеха вам больше никто. Скажет — пишете мне докладную, я отвечаю ему письменно.

Он подумал и медленно кивнул. Потом расписался и вышел из кабинета.

Вот и всё. Самый осведомлённый работник комбината переведён из чужого хозяйства в моё правовое поле.

Осталось ещё одно важное дело этого дня. И в одиннадцать я приехал на комбинат. Со мной был Михаил Борисович.

В кабинете Тарасенкова сидел он сам, его юрист, незнакомая девушка, которую Тарасенков представил как Светлячкову. И Старовойтов Владимир Сергеевич, мэр, лично.

— Александр Александрович! — Тарасенков поднялся, руку протянул первым. — Рад, что вы всё-таки решили подписать бумаги. Прежде чем начнём, зафиксирую позицию. «Энергия смены» — программа поддержки работоспособности персонала. Продукт задекларирован, состав раскрыт до миллиграмма, изготовитель установлен,