Фантастика 2026-138 - Анастасия Макарова

перевернули, и пески смерти начали заполнять чашу жизни". Всё это беспокоило Жована, но сказать конкретно, почему и по какой причине, у него не получалось. Он знал, что Макс был не обычным человеком, а человеком с удивительной судьбой и невероятным знанием своего дела, и потягаться с ним могли лишь единицы, но это не объясняло, каким образом он, долгие годы гнивший в темнице, сейчас был сильнее, крепче и увереннее, чем те из солдат, кто уже долгое время не ощущал гнёта надзирателей.

Такого же мнения были и солдаты. Если во время освобождения Макса бывшие рабы смотрели на него с нескрываемым восторгом, то теперь, видя изменения, протекавшие так быстро, что некоторые из них происходили буквально у солдат на глазах, они закономерно испытывали страх и предвкушение, но не радостные тяготы на душе, а вполне конкретные грызущие сердце домыслы: на что же будет способен этот человек, что буквально обращает старость вспять?

К тому моменту, как Максвелл и Жован с триумфом вернулись в подвластные Армии Освобождения города на юге, Макс окреп окончательно. Чуть больше недели пути едва не свели его с ума тем, как быстро протекали метаморфозы его тела. Он начал укрывать всё свое тело кусками ткани и одеждами, лишь бы только яркий солнечный свет не попадал на кожу. И это действительно помогло – процессы в его теле замедлялись, стремительно наполняющая его конечности молодость остановилась. Приказав выделить себе самую тёмную из возможных лачуг, Максвелл осел в городе Портовере и стал дожидаться подступающие войска Мирабель. Сам Портовере решили сделать центром Армии Освобождения – южный город, который прекрасно подходил в качестве перевалочного пункта для армий и Юга, и Запада, находился достаточно близко к главной цели великого восстания, а именно к городу-крепости Деус и самому Халдрагу.

Макс на время вновь стал затворником. Угрюмым, склочным, для многих присутствовавших солдат – почти сумасшедшим человеком, который просто потерял остатки человечности в застенках проклятых конферцев. Но это его мало беспокоило. В его разумении лишь Мирабель могла по-настоящему понять то, что сделал Макс, и в глубине души он надеялся, что навстречу ему придёт не такая же вековая развалюха, какой был он сам, но молодая и сильная девушка, которая постигла таинственные знания. Ведь там, в каменной темнице, он узнал, что именно в её руках настоящий секрет, потому как в его руках оказался лишь сырой и недоработанный прототип.

Глава двадцать вторая. Ответная мера.

Глава двадцать вторая. Ответная мера.

Тучи, что сгущались над материком, были настолько черны, что всем оставшимся жителям Конферии становилось понятно, насколько же ужасающая судьба им уготована. Едва ли кто-то из них питал иллюзии касательно того, что графская армия будет способна остановить восставших, особенно сейчас, когда, согласно донесениям разведчиков, практически всё южное и восточное побережье оказалось не просто в руинах – беглые рабы уничтожили всё подчистую, а те из поселений, что не были преданы огню, оказались захвачены. Дамоклов меч навис над головой каждого из жителей Конферии и грозился обрушиться в самый неожиданный для них момент. И когда никто этого не ожидал, явились они, одних махом перерезав все нити, что держали заветный меч на своём месте.

Одинокое рыбацкое судно, на котором так отчаянно пытался выжить подданный Миры, вопреки всем даже самым плохим ожиданиям добрался до берегов Эджен-Аби. Богатое королевство, что расположилось на огромном, вытянутом словно длинный осколок стекла, материке, пригрело одинокого путника, хоть и не без опасений. Однако, стоило ему только рассказать ту удивительную историю, что приключилась с ним, как старейшина северного городка, куда и причалил беглец, за считанные дни сумел достучаться до самого короля Тивана Золотого. От его имени в городок пришло письмо, в котором его величество выразил сомнения в правдивости происходящего, но не отказал беглецу в столь желанной встречи, ежели у того имеются все необходимые доказательства. Потому встреча была назначена в том же городе, где раб нашёл своё убежище – не потому, что король настолько заинтересован в рассказе, но лишь по той причине, что король уже находится в дороге и будет проезжать рядом.

– Ты счастливейший человек, парень! – с удивлением говорил на вполне себе сносном Унифарии старейшина города, которого жители называли просто Берсом. – Самый счастливый в этом королевстве! Иного могли бы и просто проигнорировать, но, видать, твои басни крепко зацепили нашего государя.

Измученного столь долгим плаванием раба, который, по сути, им уже и не являлся, лишь задевали такие подозрения, хоть он и мог понять, почему же все не стремятся побросать свои дела и тотчас ринуться на защиту бывшего союзника.

– Ваше недоверие поражает, хоть... Я и не могу не согласиться с тем, что моим словам сложно поверить.

– Ты бы слышал себя! Беглый раб, проплывший больше двух недель на небольшом рыбацком барке, просит аудиенцию у короля, чтобы просить помощи его армии в предстоящем восстании на Конферии! Вот опять – повторил твои же слова и в голове сразу возник вопрос, не разговариваю ли я с умалишённым?

– Но он ответил на мою просьбу.

– Это-то и поражает больше всего! Но позволь спросить... Доказательства. Они у тебя есть?

– Можешь не сомневаться.

– Больше, чем просто слова? – с недоверием спросил Берс.

– Слова, которых хватило на целую книгу. – ответил беглец и вытащил из слоёв одежды замотанную в ткань книгу с записанной историей, ту самую, которую Сообщество намеревалось доставить на Второй ещё в первые годы после войны.

– Хах. Ну... Тогда жди, беглец. И молись, чтобы эта книжонка тебя спасла.

– Я останусь на барке. Не думаю, что пропущу появление короля Тивана, но если уж меня придётся искать, то я буду здесь. Не хочу вам мешать.

– Ну-ну.

От Берса несло подозрительностью в самом плохом смысле этого слова. Даже не подозрительностью – прямым неверием, агрессией по отношению к бедному, затюканному человеку, рискнувшему жизнью ради того, чтобы помочь своим землякам. Ужасающе холодные воды, ледяные ветра, продувающие каждую щель судна, скудная мёрзлая еда, которую порой приходилось буквально грызть, бессонные ночи – и всё, что он получил по прибытии, это глумливые слова. Но не ради Берса он плыл сюда. А ради короля, который мог всё изменить.

Спустя день, уже на склоне заката, раб, имя которому было Овэйн, вновь спустился на землю и прошёл по поселению. Немногочисленные жители, которые мерно прохаживались по улицам в поздний час, смотрели на него с крайним