Фантастика 2026-138 - Анастасия Макарова

жителей Скрипатума, что сейчас вновь обрёл свободу, больше не раб. Плевать вам на наш народ – пусть так. Но я думаю, что не ошибусь, если скажу, что прозвище "Освободитель" или "Победитель" будет гораздо почётнее, чем просто "Золотой". Представьте себе любовь народа, когда король, явившийся на поле брани, закончит войну в мгновение ока, даже не показав всей своей силы. Когда он с триумфом вернётся на родные земли, осыпав их золотом и богатствами. Но самое главное – когда избавится от векового врага и заимеет векового союзника.

Тиван смягчился. Стало понятно, что Овэйн давил в самые нужные точки и говорил как раз то, что хотел услышать король. Едва ли Овэйн знал, насколько сильна любовь народа к королю или же насколько земли Эджен-Аби нуждались в богатствах, но судя по выражению лица Тивана ему не хватало и того, и другого.

– Я скажу тебе вот что, Овэйн. Мне потребуется день на раздумья. Всего один день, направленный на формальное и совсем необязательное собрание. Благо, что все нужные для того дела люди находятся прямо в этой комнате. Ты останешься с нами. И на закате следующего дня получишь свой ответ.

После этих слов король замолчал. Медленно прохаживаясь по дому старейшины Берса, он впал в раздумья, которые ни один из стражей не посмел прервать. Когда же мысли начали обрастать новыми идеями, домыслами и решениями, Тиван тихо сказал:

– Развяжите его и ведите к кортежу. Мы уезжаем.

Грубо рубанув по верёвкам ножом, один из стражей резко поднял Овэйна на ноги и потянул за собой. За дверями дома стояли остальные стражи, которых было ещё по меньшей мере два десятка человек. После того, как путника провели сквозь ряды охраны, следом вышел и король, которого за секунду облепили со всех сторон. Жители, страшащиеся подойти к дому старейшины даже на сотню метров, попрятались в своих домах и косо посматривали на то, как стража быстро взбирается на богатые повозки короля и уносится прочь от небольшого северного городка в сторону побережья. Сцена эта, увиденная глазами Овэйна, действительно уверила его в мысли, что король далеко не так любим народом Эджена, и быстрая война, которую король не имеет права проиграть, принесёт ему так необходимые почёт и уважение. Но пока – только страх и террор, только ужас в глазах и сиюсекундные казни, только толпы стражников и личной охраны. Ни дня покоя, ни минуты без опасений, что сегодняшний день может стать последним. Возможно, именно из-за этого на раздумья король взял всего день. Но что-то подсказывало Овэйну, что даже этого дня ему не потребуется. Помощь армии Второго уже в руках Мирабель.

К середине следующего дня Овэйн и король прибыли в портовый город, прозванный Альбестром. Там, совсем недалеко от одной из многочисленных резиденций короля Тивана, находился тренировочный лагерь для армии, в котором, по заверениям самого короля, находилось по меньшей мере три тысячи солдат. В самом же Альбестре располагалась богатая, монструозных размеров верфь – база для большей части королевского флота.

– Когда-то давно, тысячи лет назад, именно здесь были созданы корабли, ставшие основой флота "Двойная мачта". Так что отчасти этот город связан и с тобой, Овэйн, потому как "Двойная мачта", все офицеры и адмиралы её, стали в одночасье ренегатами и отправились покорять ваш Пятый материк. Сейчас это база нашего флота, рядом с которой тянутся тренировочные лагеря и форты, способные в течении дня собрать армию без малого в десять тысяч голов.

Тиван заозирался по сторонам, пока не выцепил взглядом ещё одного бугая, который как две капли воды был похож на стражника, что спас Овэйна от неминуемой смерти. Те же тяжеленные латы, длинный клинок, закрытый ухающий шлем, из-под которого доносятся яростные вопли и несдержанные крики, эхом вырывающиеся наружу.

– Эти тысячи людей давно простились со своими семьями, давно забыли свободные дни, не помнят и часа, когда бы клинок не оттягивал их руку. Жители ближайших городов молят меня каждый день, лишь бы я сжалился над ними и даровал им быструю смерть, потому как они боятся их, боятся того, что они делали, пока были свободными, боятся того, что они могут сделать, если им вновь даровать свободу. Зовут их Нечестивыми, Одержимыми, Проклятыми. Считают, что в каждом из этих зверей живёт демоническое отродье, сводящее их с ума и заставляющее впадать в дикое безумие и ярость. Но они не знают, что таковыми их сделал я. В решающий момент они должны были стать первыми, кто столкнётся с врагом. Возможно, именно ради этого дня я их всех и готовил.

– Так значит... Вы всё решили?

– Я всё решил ещё в тот момент, как письмо Берсира дошло до моих рук. Мы наблюдали за вами с того самого момента, как одна из Колоний рухнула. Поверь мне, Овэйн, что вся ваша борьба, тянувшаяся так долго, не приблизила вас ни на шаг к свободе. Но после того, как последняя капля упала в бездонный чан терпения, и вся ваша ярость выплеснулась, сравняв с землёй одну из тюрем, мы поняли, что у вас всё-таки есть шанс.

– И этот шанс появился и у вас.

Тиван злобно зыркнул на Овэйна.

– Думай, что хочешь. Вы нуждаетесь в нашей помощи, но за бесценок ни я, ни мои люди оказывать её даже не собираемся. До момента начала вашего восстания мы бы даже и пальцем не пошевелили, но теперь, когда стало понятно, что конферцы окончательно погрязли в грызне, а бывшие рабы способны оказать посильный отпор – я согласен вам помочь. Согласен взять причитающееся за долгие годы бессмысленных войн и поставить точку в борьбе. С твоим народом или без него.

Овэйн многое мог бы сказать королю. Мысль, будто Тиван делает это из благих побуждений, тот час улетучилась. Он делает это ради выгоды, огромного лакомого куска, которым так долго водили у него под носом и который он наконец-то решился укусить. В его борьбе бывшие рабы – несомненное подспорье, а не причина, и те залихватские слова, которыми он сыпал в доме старейшины – лишь повод разговорить Овэйна, проверить и испытать, насколько силён его дух и насколько велико его стремление помочь своей королеве. И если бы Овэйн хоть на момент отступился, покорно сложил голову и принял отказ – вероятно, что и король бы отказался от мысли наступать так скоро, потому как именно та уверенность, с которой беглец выгораживал своих людей, стражей своей земли, дали королю