Фантастика 2026-140 - Павел Игоревич Хохлов

Ночь выдалась ясная и звездная, но заснуть я не мог. Переживания за родителей, непонятная ситуация с меткой, тревога за невесту… Почему-то я был уверен, что она и есть та самая девушка, которую я видел во сне: черноволосая зеленоглазая красавица с мягкими чертами лица заставляла моё сердце трепетать в преддверии встречи. И я чувствовал, что наша встреча не за горами.

Проспав возле костра на простой циновке часа два, на рассвете я двинулся в путь. Старался придерживаться дороги, указанной отцом, но, проехав с полчаса, вдруг почувствовал непреодолимую тягу вернуться к месту ночевки. Не понимая, что меня тянет обратно, я не смог сопротивляться и, развернув коня, поскакал назад.

Глава 11

Соня

Поднявшись, я отряхнула пыль с платья и оглянулась. Лёгкое дежавю окатило меня: мы стояли на той же поляне, что и перед перемещением в родительский дом Селима. Видимо, в минуты крайнего напряжения, подсознание выкинуло нас туда, где когда-то было безопасно.

— Отец, что дальше?

— Отправимся в горы! Неподалёку от границы, у самого Завесы, притаился небольшой домик. Когда-то я использовал его для укрытия тех, кто шпионил для меня на островах. Иногда случались промахи, и им требовалась помощь с жильём.

— А сейчас?

— Сейчас он пустует лет шесть, если не больше. А недалеко от домика есть пещера, в которой я и спрятал то, о чём упоминал ранее.

— Значит, ты боялся, что кто-то выкрадет кровь наследника? –нахмурившись, переспросил Селим.

— И это тоже, сын. Но не забывай, какие ритуалы творят с кровью маги. Она может исцелить от смертельной болезни, а может сделать инвалидом или вовсе убить. Биологический материал, оставленный без присмотра, — это опаснейшее оружие.

— Но у нас же кровная магия запрещена, — возмутился Селим.

— Назови мне хоть одного мага, который ни разу не преступил закон! — усмехнулся бывший визирь.

Я смотрела на этих двух мужчин и ощущала, как осязаемо висит в воздухе мудрость поколений. Это не просто красивое выражение, это нечто гораздо большее. Старики — главные хранители информации о прошлом, кладезь знаний и опыта. И сейчас я убеждалась в этом воочию.

Галим опирался на жизненный опыт, а Селим, хоть и взрослый мужчина, в душе оставался юношей, действуя порывисто, под влиянием момента. Даже в разговоре бывший визирь сохранял невозмутимость, его лицо оставалось непроницаемым, в то время как у Селима все эмоции бурлили наружу.

— Соня, — обратился ко мне Галим, — на сколько переходов хватит заряда в артефакте?

— Магии там достаточно. В крайнем случае, переночуем в вашем домике в горах, а оттуда уже завтра переместимся к месту, где скрывается принц. Я смогу в любой момент подпитать артефакт, так что не переживайте.

— Отлично! Сын, дай мне артефакт. Беритесь за руки.

Я закрыла глаза, и на этот раз перенос прошёл на удивление мягко, если не считать лёгкого головокружения. Видимо, организм постепенно адаптировался к этим скачкам между мирами.

— Мы на месте, — услышала я голос Галима и открыла глаза.

Небольшая группа стояла перед деревянным домиком, больше напоминающим покосившуюся избушку лесника где-нибудь в глухой тайге. Скромное строение приютилось на склоне горы в окружении густого леса. Внизу с шумом неслась горная река, яростно разбиваясь о камни, словно недовольная препятствием, но продолжая неудержимо нестись вперёд.

— Красиво! — выдохнула я, вдыхая полной грудью свежий горный воздух и наслаждаясь покоем, в котором сейчас нуждалась больше всего.

— Ничего не замечаешь? — неожиданно спросил Пушок.

— А должна? — Я напряглась и взглянула в голубые глаза моего питомца.

— Вспомни свой сон, который ты видела перед отъездом.

Я покраснела от воспоминаний. Именно в том сне я увидела незнакомого юношу с чёрными кудрями, державшего под уздцы белого скакуна. Вот же проныра, хоть и любимый! Залез в мою голову и выудил оттуда этот сон.

— Включи уже, наконец, своё магическое зрение, Соня, — пробурчал Пушок.

Я послушно выполнила его просьбу и увидела ту самую прозрачную стену, а за ней — крепость, к которой мы стремились. Но самое главное — я увидела родителей.

— Мама, папа, — всхлипнула я и, опустившись на мягкую траву, зарыдала. Слёзы лились ручьём, и я никак не могла успокоиться, пока мужская рука не легла на моё плечо.

— Все наладится, верь мне, девочка моя! — голос Галима вырвал ее из пучины отчаяния. Подняв заплаканное лицо, она слабо улыбнулась в ответ.

Приняв платок из загрубевших рук, утёрла дорожки слез и, не находя слов, лишь благодарно кивнула.

— Оставайтесь здесь, с Селимом. Я поднимусь выше, чтобы добыть то, зачем мы пришли в это проклятое место.

— Галим, скажите… а там, за этой стеной, — она махнула рукой в сторону зловещей крепости, — кто-нибудь живет?

— Не знаю, дитя. Стена эта черна, как душа предателя, и не пропускает ни лучика света. Пытался я обойти ее, найти лазейку, да только время потратил. Тщетно.

Ей же граница виделась отчетливо, пусть и словно сквозь зыбкий туман.

Старик вперил в нее проницательный взгляд.

— Ты… оттуда?

— Да! И сейчас в крепости, где обитали стражники, охранявшие эту проклятую границу, находятся мои родители.

— Вся надежда теперь лишь на принца. Только он, обладая древней магией, сможет снять эту непроницаемую защиту, — с горечью проронил Галим. — Я скоро вернусь.

С этими словами старый воин двинулся в путь, а Селим, юноша крепкий и молчаливый, спустился к реке, надеясь добыть ужин.

— Помочь? — крикнула она ему сверху, с надеждой в голосе.

— Нет нужды. Здесь небольшая заводь, сам справлюсь.

— Тогда я немного отдохну. Усталость валит с ног.

— Конечно, иди. Отдыхай.

Сон не шел, но томительное ожидание терзало душу. Необходимо было предупредить родителей, дать знать, что жива. Шагнув в покосившуюся избушку, она обомлела. Половину пространства занимала огромная, закопченная печь. У окна — грубый стол и два покосившихся стула. И лишь широкая двуспальная кровать сиротливо жалась к стене, застеленная грязным, засаленным матрасом и увенчанная жалкой, тощей подушкой.

Поморщившись от отвращения, она все же вздохнула. Делать нечего. Прошептав бытовое заклинание чистоты, она замерла. Миг — и постель словно только что из лавки принесли. Упав на свежие простыни, прошептала:

— Пушок, прошу тебя,