Меморандум Фуллера - Чарлз Стросс

Неправильный ответ. Ирис качает головой. Но она всё ещё улыбается. «Не сейчас, — говорит она. — Не до завершения обряда подчинения». Обряда подчинения? О-о.

«Обряд завершён, — говорю я ей, надеясь, что она купится. — Кровь и вино…»

«Не думаю». Она остро смотрит на меня, и я вижу что-то зеленоватое, отражённое в её глазах. Что-то позади меня? Она поворачивается обратно к своему алтарю, прежде чем я успеваю сообразить, идёт к передней части своей паствы. «Принесите мне жертву, чистую сердцем и душой!» — кричит она.

И тогда начинается настоящее шоу ужасов.

* * *

ОНИ КУЛЬТИСТЫ. ХУЖЕ: ОНИ БРАТСТВО ЧЁРНОГО ФАРАОНА, ненавидимые и преследуемые везде, где они предстают перед ужаснувшимся взором обычных людей.

Почему?

Есть порочная и зловещая легенда, дошедшая до нас из древней истории: легенда о кровавом навете. Это регулярная, повторяющаяся клевета, которая эхом разносится сквозь века, бросаемая в аутсайдеров, когда требуется предлог для погрома или другой формы массовой резни. Кровавый навет — это шёпот, говорящий, что чужаки приносят в жертву младенцев и пьют их кровь. Есть варианты: младенцев крадут из добропорядочных христианских семей, кровь запекают в хлеб, младенцы — это их собственное инцестуозное отродье из тел их собственных дочерей. Ни одно украшательство не является слишком гнусным или гротескным, чтобы не найти своё место в кровавом навете. Чаще всего жертвами становятся евреи, но его использовали против многих других групп — катаров, зороастрийцев, кулаков, коммунистов, кого угодно. Римляне регулярно использовали его против ранних христиан, и, без сомнения, украли его у кого-то другого. Его происхождение теряется в древности, но единственная цель кровавого навета — мотивировать тех, кто в него верит, сказать: «Эти люди не такие, как мы, и нам нужно убить их, сейчас».

Я всегда думал, что это всё, что нужно.

Но теперь я знаю лучше; я стал свидетелем истока кровавой легенды и видел её практикующих в действии.

И я всё ещё в их руках.

16. ПОЖИРАТЕЛЬ ДУШ

ТЕМ ВРЕМЕНЕМ, НЕСКОЛЬКО ВЫШЕ МОЕЙ ГОЛОВЫ, ВОТ ЧТО ПРОИСХОДИТ, КОГДА РИТУАЛ ИРИС ДОСТИГАЕТ ЗАВЕРШЕНИЯ:

Бенджамин расхаживает вокруг Часовни Древнего и Почётного Ордена Колесных Мастеров, раздувая ноздри, чтобы вдохнуть сладкий летний ночной воздух, тяжёлый от пыльцы и сладкий от запаха свежескошенного сена.

Бенджамин — мягкий, обходительный консультант по управлению долгами из Эппинга, и у него всё очень хорошо, спасибо. Он занимается по полчаса каждое утро в тренажёрном зале под своим комфортабельным офисом; затем идёт на работу, где помогает компаниям, попавшим в беду, находить способы и средства улучшить свои методы удержания денежных средств. Вечера он проводит, организуя общественные мероприятия под эгидой своей местной церкви (которую соседи считают слегка странной, но в целом дружелюбной и услужливой), а иногда, по выходным, играет в церковной команде по пейнтболу.

Эппинг — одна остановка от станции Баркинг, и именно так соседи подумали бы о нём, если бы могли видеть его сейчас, в чёрном плаще члена совсем другого Ордена, с оружием, стреляющим чем-то посущественнее, чем краска.

Григорий, напротив, совсем не мягкий. Григорий — агрессивный молодой головорез из трущоб Нижнего Новгорода, рождённый в год распада Советского Союза и выросший полудикарем среди руин лесной и сталелитейной промышленности. Призванный в российскую армию в восемнадцать лет и подвергнутый двенадцати месяцам жестокой подготовки, он проявил недюжинные способности к вырезанию ваххабитских партизан в холмах Кадарской зоны во время дагестанской войны. Уже намеченный к повышению до сержанта, он был вместо этого зачислен в Спецгруппу «В» («Вымпел»), подразделение специальных операций ФСБ, где его обучили немецкому, арабскому и шестнадцати различным способам задушить человека его собственными кишками.

Григорий не играет в пейнтбол; Григорий убивает людей.

Вот Григорий, ползущий бесшумно сквозь кусты, стараясь не наступать ни на какую ветку, которая могла бы хрустнуть, и не потревожить лиственные кусты, которые могли бы зашелестеть в темноте. Он регулярно останавливается, бросая взгляды в стороны, чтобы сохранять ситуационную осведомлённость и позиционирование относительно своих товарищей, не слишком вырываясь вперёд и не отставая от линии наступления. Радиосвязью они не пользуются; редких вспышек красного светодиодного фонарика или уханья лесной неясыти более чем достаточно. Григорий замирает перед открытым пространством парковки перед часовней, ожидая, пока охранник завершит обход. В ожидании он перепроверяет свой арбалет. Ложе сделано из чёрной смолы, и лук оснащён множеством блоков. Это охотничий арбалет, тонко настроенный для охоты на ту дичь, которая стреляет в ответ очередями; он абсолютно бесшумен и мечет болт с цианистым наконечником, способный пробить пять сантиметров кевларовой брони.

Вот Бенджамин, тихо шагающий вокруг часовни. Бенджамин — хороший часовой. Его не раз заставали врасплох соперники по пейнтболу, поэтому он достаточно опытен в засадах, вглядываясь в темноту напряжёнными, привыкшими к ночи глазами. Он хорошо экипирован, его плащ скрывает небольшое состояние в камуфлированной броне; к поясу пристёгнут маленький пейджер. Он вибрирует каждые десять секунд, и если он не нажмёт кнопку на нём в течение следующих десяти секунд, завоет сирена, достаточно громкая, чтобы разбудить мёртвых. И он взвинчен коктейлем из провигила и кристаллического метамфетамина, бодрствует и компульсивно насторожен. Всевышний тщательно проинструктировал Службу безопасности. Угроза враждебного вторжения этой ночью очень реальна, и Бенджамин держит свой автоматический дробовик АА-12 наизготовку, указательный палец напряжённо лежит рядом со спусковой скобой.

Григорий и Бенджамин не так уж несоизмеримы, как могло бы показаться при поверхностном сравнении. Лейтенант Григория тщательно спланировал операцию по поиску и уничтожению гнезда культистов, защищаемых жестокими, но дилетантскими убийцами. А начальник службы безопасности Ирис проинструктировал часовых быть начеку в случае попытки проникновения элитного подразделения спецназа, приданного секретному отделу министерства внутренних дел.

Но, как сейчас предстоит обнаружить Григорию и Бенджамину, обоих проинструктировали на неверную миссию.

Бенджамин замирает в тени декоративного контрфорса у одного угла часовни и вглядывается в темноту за ней. Там низкие кусты и ряд покрытых лишайником надгробий, некоторые из них клонятся к неглубокой впадине в земле, где ива царит над кругом буков. Он принюхивается. Сегодня в воздухе есть что-то — что-то помимо цветочных эманаций, бьющих ключом от бурно совокупляющейся растительности, что-то помимо привкуса спор плесени, дрейфующих от срезанной лужайки у дороги. Его глаза сужаются. Что-то в кустах не так.

Его пейджер вибрирует. Он вглядывается в темноту,