Проект «Валькирия» - Владимир Валериевич Стрельников

— Я сейчас сам войду и порву тебя на западноштатовский флаг! — вполголоса многозначительно пообещала голограмма. Замки тотчас щёлкнули, дверь приоткрылась и оттуда послышался удаляющийся тыгыдык.

— Что это с ним? — Полина осторожно вошла в прихожую. Со стены приветливо улыбался Гагарин.

— Да он, похоже, на другом энергетическом уровне меня чувствует.

— Это плохо?

— Надеюсь, что нет.

Алдарка обнаружился в углу спальни. Кот испуганно забился под шкаф и каждый раз, когда видел голограмму, начинал шипеть и истошно орать.

— Всё ясно. Он меня как существо Нави воспринимает!

Холмскую зверь подпускал, но вылезать категорически отказывался.

— Оставь его, Полианнушка, он в своём праве. Дело делает, тебя слушается. Пойдём-ка лучше отсюда. В смысле, в Явь нас выводи. И так уже почти полчаса потеряли. А у нас там втрое больше за это время прошло.

Повторная активация вывела их в тот же жилой блок, но с шаманским бубном на стене вместо голографического портрета. Только под утро, хорошенько выспавшись, Холмская осознала всю цену подарка Хамаева.

Ещё через день голограмма академика успешно передала на Альтерру имевшуюся у землян техническую информацию по манипуляциям с психоматрицами: как трофейную методику Диких, так и наработки по «кристаллам душ», которые в сходных целях использовал Предок. Перед убытием «дед» ещё раз подошёл к Полине и успокоительно обнял её:

— Ну ты чего, егоза? Так и будешь теперь всё время плакать?

Она послушно вытерла ладошкой непроизвольно льющиеся слёзы:

— Дедушка, а кто такая Мэдэгма?

— Дочка моя, старшая… А! Ты вон о чём. Лет пятьдесят назад Свенторжецкий за ней ухлёстывал. Да вот мозгов-то у обоих тогда ещё не было. Добаловались, дитя сотворили, а потом испугались и погубили внучка-то моего, нерожденного… Я тогда не сдержался, избил этого паненка до полусмерти. За что сослан был… Ну, ладно. Короче, тоже сглупил. И внука не вернул, и дочке со Свенторжецким свадьбу расстроил. Они потом всё равно вместе несколько лет прожили. Но детей больше так и не зачали. А к тому времени, как я вернулся, уже сами разошлись. Мэдэгма-то в последний момент успела одуматься. С Тамиром познакомилась, да в сорок пять лет внучку нам всё же подарила. Так с единственным дитём по жизни и осталась. А с Казимиром мы потом вместе плотно работали. Мозги-то у него быстрые, толковые. Но внука загубленного, да несчастья дочки я ему так и не простил.

— Прости, дедушка, я не знала!

— Да не переживай! Кстати, медэгминой дочке, Арьяне, в этом году двадцать пять исполняется. Красавица, умница! Недавно медицинский с отличием окончила. Эх, надо было вас раньше с ней познакомить!

— Так нам же всё время некогда!

— Это точно, егоза! Ладно, Бог даст, может на её день рождения ещё отпрошусь. Тогда уж точно со всей роднёй постараюсь перезнакомить!

— Договорились!

Голограмма Хамаева распалась лучами структурированного света, и Холмской пришлось вернуться к так неожиданно прерванной учёбе. Но радость от встречи с «дедом», сумевшим отодвинуть смерть, осталась.

* * *

Хуберт Штрассл успешно отработал в зоне и перевёл планетарный истребитель в режим атмосферного полёта. Он уже полюбил эту юркую машину и перестал сравнивать её с «Мессершмиттом» и «Фокке-Вульфом», казавшимися уже оружием каменного века. Вроде бы сейчас всё обошлось удачно. На положительную оценку по пилотированию должен наработать. Тем неожиданнее оказалось услышать:

— «Кондор», я «Горка-7». Берите курс на «Утёс», берите курс на «Утёс»! Как поняли? Приём!

— «Горка-7», я «Кондор». Есть — взять курс на «Утёс»! — дисциплинированно ответил австриец. А сам уже прикидывал: «Утёс» — это же военный космодром в районе Новосибирска. Ничего себе, вводная! Да ещё на экзамене. Отсюда это составит чуть более двух тысяч восьмисот километров. Взглянул на топливомер. В принципе, хватает. Но — почему «Утёс»? Хорошо, что земля хоть немного решила прояснить:

— «Кондор», поздравляем с успешным окончанием курса!

Понятно. Похоже, опять требуется сделать что-то срочное и желательно — ещё вчера. Снова придётся где-то обживаться минимальной бытовкой. Хорошо, что Рыцарский крест всегда висит на шее. Орден был единственной материальной вещью, к которой Штрассл в этом мире был искренне привязан после утраты монокристалла Полины. Всё остальное можно либо получить на новом месте службы, либо приобрести. Тем более денежный оклад радует.

Как объяснял Хуберту представитель местной роты пропаганды: «Труд есть действительная мера меновой стоимости всех товаров!» Вместо привычных дойчмарок и пфенингов для расчётов в Метрополии используют злотники и гроши, которые имеют хождение в двух видах: виртуальных и пластиковых денежных знаков. Стоимость злотника (название которого часто произносят до «злотый»), обусловлена условным эквивалентом производства ста килограмм ржаной муки в условиях умеренного климата. Поэтому работник сельского хозяйства, даже в самом захудалом регионе, никогда не получает меньше шестидесяти восьми злотых в месяц. А в некоторых местах, в зависимости от добываемых культур и их урожайности, аграрии и акварии зарабатывают и до пятисот двадцати. Ежемесячное денежное довольствие Штрассла как младшего командира УМа составляет шестьдесят два злотника. А будучи капитаном «Нибиру», даже с учётом всех командных надбавок, он получал пятьдесят четыре с грошами. Этого не только хватало ему на холостяцкую жизнь, но даже позволило скопить чуть более двух сотен.

Почти сразу все местные платежи он предпочёл совершать просто рукой: виртуальный счёт был удобно привязан к биометрии, а сами покупки у военных активировались с помощью цифрового оборонного идентификатора. У гражданских, кажется, его роль выполняли различные значки и карточки трудящихся. Так что теперь всё богатство Хуберта постоянно находилось при нём. Кстати, в критической ситуации даже при утрате цойки дополнительная биометрия позволяет военнослужащему не только совершать экстренные покупки (например, тех же медикаментов при ранении), но и подать сигнал тревоги в общую сеть.

Поэтому австриец спокойно запросил эшелон, вывел истребитель в стратосферу, выбрал вектор и только затем добавил скорость. Через час с небольшим уже зашёл на посадку, ориентируясь на приводной маяк «Утёса». Аппарат помогли закатить в ангар, в который затем зарулили два антиграва. Вот только то, что из первого выпрыгнет Холмская, оказалось для Штрассла полнейшей неожиданностью. Невеста немедленно повисла у него на шее.

«Ух ты, тяжёлая какая!» — с удовольствием подумал Хуберт, бережно обнимая любимую. Затем стиснул чуть сильнее, давая понять, что время для обнимашек прошло, бережно поставил на землю и повернулся к командирам. С удивлением узнал самого командующего ВКС. Вскинул руку к шлему:

— Товарищ генеральный комиссар военно-космических сил, младший командир