Проект «Валькирия» - Владимир Валериевич Стрельников

К счастью, внутренний интерфейс не покинул австрийца даже после перехода в состояние голограммы, и он с удовольствием фиксировал путь. Вот только Островерхов заинтересовался:

— Ого! Удивительная особенность. И как ты её получил?

Штрассл внимательнее вгляделся в спутника и понял, что видит и его умения и навыки. А главное — без труда различает истинные эмоции альтеррианца! Виктор Николаевич воспринимал всех землян (и Хуберта в том числе) как очень дальних родственников, долгое время проживших в опасном краю, от которых неизвестно чего можно ожидать. Но общее отношение всё равно сохранял крайне благожелательное. Кстати, инопланетный учёный и сам не так прост: в его арсенале имелась парочка не до конца понятных аур и ещё три мутные возможности, которые вполне можно принять за защиту и оружие. А также видны очень хорошо развитые навыки, которые можно определить как умения психологической маскировки и дипломатии.

Австриец первый прервал молчание:

— Мне пришлось несколько месяцев воевать в отрыве от основных сил. Получил тяжёлые ранения и вынужденно стал киборгом. Вот умения от кибернетической и машинной составляющей как-то остались. А ты, Виктор, где успел так хорошо дипломатические навыки отточить?

— Несколько лет во враждебном окружении работал, под видом несколько другого человека.

— Разведчиком-нелегалом, что ли, был?

— Не совсем, конечно. Но суть ты уловил правильно!

Оба почувствовали, что эмоциональная составляющая изменилась. Теперь человек и альтеррианец ощущали заметную доброжелательность друг к другу. Всё-таки абсолютно открытая психология — мощная вещь! Да и какой-то элемент боевого братства включился.

— Виктор, пока летим можешь мне пару моментов прояснить?

— Постараюсь. Спрашивай.

— Ты как-то сказал, что предки альтеррианцев с Земли. Вылетели что-то около пятидесяти тысяч лет назад. А по нашим данным люди являются потомками звёздных колонистов, лишь тысячу двести лет назад прилетевших на Землю с четвёртой планеты Солнечной системы, Марса. Так где правда?

— Скорее всего, где-то посередине. Наши предки, действительно. вылетели с Земли, или как её тогда называли, Терры, пятьдесят тысяч лет назад. Но это лишь по нашему субъективному времени. Полёт переселенцев протекал на скорости в две трети от световой. А в этих условиях уже существенно проявляется эффект относительности времени. Так что, скорее всего, в темпоральном потоке Терры за этот период прошло гораздо больше. Возможно, часть той экспедиции решила не лететь так далеко, а высадилась на ближайшей к вам, четвёртой планете. А относительно недавно решила вернуться. Возможно же, что вообще всё космическое расселение нашей расы началось задолго до этого и человеческий разум попал сразу на несколько планет Солнечной системы. Сейчас сложно делать выводы — нужны дополнительные исследования. Могу сказать лишь, что пока не доказана какая-то одна из версий произошедшего события, равное право на существование имеют все высказанные предположения.

— Знакомо... Ты, часом, к юридической братии отношения не имеешь?

— Только опосредованное. Ведь незнание законов не освобождает от ответственности! — полыхнул улыбкой Виктор. А Штрассл догадался:

— Ага! Умение использовать недочёты законодательства просто необходимо для выживания нелегала?

— Рад, что мы поняли друг друга.

— Ладно, будем считать, с этим разобрались. Но вот чего я искренне не понимаю, как так получилось, что разошедшиеся полсотни тысяч лет назад цивилизации так параллельно развились, что даже порядок образования имён, да и менталитет урсийцев и наших северян оказались очень схожими?

— Ты ведь вместо «северян» хотел сказать «русских»? Сама схожесть названий «Урсия» и «Россия» ничего тебе не говорит?

На этом моменте австриец надолго завис. Островерхов дал ему немного порефлексировать, а затем пояснил:

— Меня тоже в первую очередь заинтересовал этот эффект. Мы с Дансараном провели большой объем исследований и установили, что цивилизации Земли и Альтерры во многом шли по сходным путям: основное расселение по материкам, образование сходных этнических групп, имён, да и отношений основных состояний дружбы-вражды между ними. Такое ощущение, что в каждой нашей цивилизации заложен какой-то единый алгоритм, который, независимо от места расселения, они упорно пытаются реализовать. Если точек расселения несколько, то и результаты будут схожи. Ведь если даже обычный муравейник разделить на несколько частей и разнести в разные места, то там, где насекомые решат вопрос отсутствия матки, вскоре возникнут во многом аналогичные колонии. Можно сказать, что муравейник просто увеличится в количестве.

— Хочешь сказать, что люди и муравьи это одно и тоже?

— Да нет, конечно. Муравьи намного функциональнее.

Ещё через некоторое время Виктор окончательно добил Хуберта:

— На Альтерре сейчас есть группа этносов, сходных с вашими германскими нациями. У нас они называются бергтальские государства. И имя «Хуберт» там тоже достаточно распространено.

* * *

Последними мгновениями полёта обычно пренебрегают, но педантичный австриец успел сделать ментальный снимок чёрно-красной планеты, окружённой аж четырьмя разнокалиберными лунами. Виды городов, укрытых магнитными куполами, уже запечатлеть не удалось. Посадочная площадка оказалась чем-то вроде теннисного корта, только без сетки, ограждённого по краю зарослями незнакомого колючего кустарника. Тёмно-зелёные листья казались почти синими. Штрассл задрал голову. По сравнению с Землёй небо было низким, с каким-то рыжим оттенком. Справа, не смотря на ярко светивший Солиниус, бледно проглядывал серп одного из естественных спутников этого мира.

— С прибытием, Хуберт! — из малозаметного прогала в растительности вышел Виктор. Теперь он уже улыбнулся по-настоящему.

— Рады приветствовать далёкого брата на поверхности Альтерры!

Вслед за Островерховым появились ещё два персонажа — худощавый парень чуть ниже Штрассла и местная девушка с шикарными светлыми волосами. Прежде всего взгляд приковывали их большие, чуть раскосые глаза. Причём, если личику аборигенки такие «фары» даже шли, то мужчины вызывали определённый дискомфорт. Скрывая смущение, поклонился им:

— И я рад видеть славных представителей Альтерры!

«Как я их различать-то буду? Хорошо хоть у Виктора какой-то пушок на носу присутствует. А если он не один носит такое украшение?» — прорвалась паническая мысль. Но всё оказалось не так печально. Сначала подошедшие протестировали голограмму австрийца на каких-то непонятных устройствах и поздравили в его лице всех землян с освоением нового знания. А потом из кустов вышел академик Хамаев:

— Здравствуй, Хуберт!

— Моё почтение, Дансаран Сарангэрэлович! — искренне обрадовался он. — Как вы здесь?

— Да уж всяко лучше, чем в гробу!

И видя, как печально скуксилась голограмма земляка, тотчас пояснил:

— Я ощущаю себя полностью живым. Силы в этом телн постепенно прибывают. Сейчас тестирую, какие умения и навыки удалось пронести через изнанку мира.

— И как успехи?

— Пока