Желтый глаз - Ли Рэдфорд

идущие из самого нутра всхлипы вырывались из ее груди, слезы бежали по лицу под маской. Лив боролась так яростно, так храбро, ради чего-то, что она никогда не сможет постичь, – и зачем?

Если бы не остальные присутствующие в комнате: Кук, которая пыталась утешить ее, поглаживая по спине, и Дадли, сидевший в углу, сгорбившись, опустив голову на руки и уронив планшет на пол, – полный беспорядок свидетельствовал о том, сколько усилий они приложили, чтобы реанимировать обезьянку, – Кеста продолжала бы рыдать до бесконечности.

Лив была мертва. И то, что вкололи Лив, получил и Тим.

– Она была в порядке примерно до девяти, а потом началось резкое ухудшение, – сообщил Дадли, неловко стоя на месте – он согнулся пополам, совершенно разбитый. С хрустом выпрямился, подошел к ним. – Она словно не могла сделать вдох, а потом… – Он осекся и положил руку Лив на спину, и они с Кестой притворились, всего на секунду, что Лив все еще дышит, хотя на самом деле чувствовали, как поднимается и опадает под влиянием горя грудная клетка Кесты. – Мы сделали все, что в наших силах, чтобы спасти ее.

Кеста взглянула на него поверх маски. Его глаза были воспаленными.

– Что с ней будет? – спросила Кеста, хотя уже знала ответ. Ей нужно было, чтобы кто-то другой взял на себя ответственность за происходящее, сказал ей, что делать, потому что ее мозгам уже нельзя было доверять – они перестали работать беспристрастно.

– Нам нужно понять, что произошло. – Он говорил с ней очень мягко. – Нужно сделать вскрытие, но я проведу его сам. Я позабочусь о том, чтобы в итоге все выглядело так, будто ничего и не было.

– Я уже уточнила у Лундина, можем ли мы ее похоронить, – подала голос Кук, шмыгнув носом, сдерживая собственные слезы. – Вроде он не увидел в этом проблемы, хотя в документах нам все равно придется отметить ее…

«Как утилизированную. Как кремированную». Кеста знала, о чем думала, но что не могла произнести вслух Кук. Образцы, как человеческие, так и животные, необходимо было уничтожать. Они были заражены. Их нельзя вернуть отправителям, нельзя сохранить или увековечить хоть каким-то образом, ни ради науки, ни как символ того, что было потеряно. Кеста вспомнила маленькую полку с диковинками в больнице: легкое и эмбрион, застывшие во времени. Она зажала одну лапку Лив между обтянутыми латексом пальцами и представила мягкую шерстку и хрупкие косточки – ей так хотелось коснуться ее по-настоящему.

– У тебя есть версии, – обратилась она к Дадли, – что могло ее убить? Хоть какое-то предположение, что не так… с тем, что мы ей дали?

Дадли обессиленно привалился к каталке.

– Я знаю только, что нам нужно больше времени на совершенствование «Реаниматора», что ему нужна стабилизация, – вздохнул он. – «Реаниматор-С» подает некоторые надежды. Я объединил ослабленный штамм вакцины от желтой лихорадки 17D с гликопротеинами; в конечном итоге это может стать компонентом вакцины против геморрагических лихорадок.

Но время – единственное, чего у Кесты не было.

– Мы внимательно следим за показателями «Дейва», – продолжил Дадли. – Есть признаки ухудшения и его состояния. Я подумываю дать ему модифицированное лекарство, но прежде нам надо убедиться, что он достаточно стабилен.

– Я полагаю, сегодня мы вполне можем справиться без тебя, – сказала Кук заботливо. – Что вы думаете, доктор Кэринг? Может она пойти домой? Обойдемся без нее?

– Да, – ответил чей-то голос вместо Дадли. Это был Лундин. Он вошел в комнату незамеченный. – Мы справимся без Кесты. Она отстранена на неопределенный срок. – Лундин подошел к ней, но остановился, увидев у нее на руках Лив. Кеста прижала обезьянку к себе ближе.

– Ларс, в чем дело? – уточнил Дадли, защитным жестом обвивая плечи Кесты одной рукой. – Мы все только что пережили ужасное потрясение.

– Не только вы, – отрезал Лундин, не сводя глаз с Кесты. – Расскажете им сама или рассказать мне, Шелли?

– Я понятия не имею, о чем вы, – запнулась Кеста, и это даже не было ложью, потому что она правда не понимала. Она не могла думать ни о чем другом, кроме Тима, который умирал в одиночестве своей комнаты.

– Лаборатория во Флориде подала на нас жалобу во Всемирную организацию здравоохранения. Я весь день отвечал на звонки, пытаясь оправдаться и объяснить, почему мы скрыли информацию о связи с БТВ. Почему мы не проинформировали другие регионы о потенциальном риске распространения среди людей новой зоонозной болезни.

Все взгляды теперь были устремлены на Кесту. И Кеста понимала, что грядет.

– Ваш эксперт по змеям живет во Флориде. И он забил тревогу. Так что благодаря вам покров секретности, призванный защитить всех, кто здесь работает, был сорван, и теперь наша работа выставлена на всеобщее обозрение и тщательное изучение. Теперь нам придется поделиться нашими наработками. И мы потеряем преимущество. У меня нет выбора, кроме как освободить вас от ваших обязанностей.

– Лундин, будь благоразумен. Ты не можешь уволить Кесту! – взмолился Дадли.

– Прошу, Ларс. Рано или поздно это все равно бы всплыло, – подхватила Кук.

– Вы не можете меня уволить, – сказала Кеста, понимая, что у нее осталась единственная карта, которую она могла разыграть, – потому что, если вы это сделаете, я расскажу ВОЗ, чем вы тут на самом деле занимаетесь. Я знаю все о настоящей причине существования проекта «Рассвет». Мы все знаем. Не думайте, что, выйдя отсюда, я не направлюсь прямиком к газетчикам с рассказом о ваших незаконных исследованиях.

– Вы ничего подобного не сделаете, Шелли, – выплюнул он, – потому что вы подписали соглашение о неразглашении. Если вы предадите все огласке, вмешаются власти. Вас задержат без необходимости предъявления обвинения. Вы будете сочтены угрозой национальной безопасности. Мне даже не придется объяснять, почему я велел вас арестовать.

– Вы не можете меня уволить. Я готова умолять вас, если придется. Мне нужно продолжать работу. Нам всем нужно продолжать! Чтобы лекарство…

– …вышло удачным? Ну, Шелли, вы не хуже меня должны понимать, что если мы добьемся прорыва в разработке препарата, то только потому, что были готовы идти на неприятные риски во имя научных открытий. Я закрыл глаза на ваше первое нарушение, когда вы нашли связь с БТВ. Спокойно отнестись ко второму – значит обесценить все, над чем мы тут работаем. А теперь – идите домой.

Все еще баюкая в руках мертвую обезьянку, Кеста бросилась на Лундина и остановилась, только когда он был вынужден неуклюже отступить. Взбешенный, он прижался спиной к стене лаборатории и, пошарив по ней рукой, нажал на тревожную кнопку. Оглушительный вой сопровождался повторяющимися вспышками неоновых огней. Ужасающий шум вздымался и обрушивался вниз, как машинка на американских горках, отправляющаяся в свободное падение. Не