Желтый глаз - Ли Рэдфорд

«Надо написать Джесс», – подумала она. Несмотря на фиаско с доктором Уоллинг, Джесс всегда была ей хорошим другом, даже им обоим. В том, что Джесс не знала, через что они проходят, не было ее вины. И даже если бы она знала, она бы не смогла этого понять. Она стояла снаружи и заглядывала в их окна. Кеста не должна ее за это наказывать. Она написала Джесс.

«Прости за все, что произошло. Надеюсь, ты сможешь. К. Обнимаю».

Собравшись с силами, Кеста отправилась на кухню и открыла холодильник. Она постояла там некоторое время, моргая от ослепительного белого света. Холодильник был пуст, если не считать бутылки вина на дверце, широкого выбора лекарств на нижней полке и образцов крови, стоявших рядами в ящике для овощей. Она вытащила один из самого дальнего угла. Первая проба. Кровь, которую она взяла у Тима на следующий день после заражения. Держа пробирку на ладони, она поднесла ее к глазам, чтобы прочитать крошечную этикетку, сделанную и наклеенную ее собственными руками.

«Пациент: Тимоти Джеймс Шелли

Дата рождения: 07.12.1984

Группа крови: I

Образец зомби-вируса № 1

05.052023»

Кеста взяла пробирку с первой кровью и бутылку вина, отнесла все это в гостевую спальню. Села на стул и выдернула пробку из бутылки, сделала большой глоток и шумно втянула воздух. Заметила, как экран телефона вспыхнул сообщением от Джесс.

«Нечего прощать. Люблю тебя. Обнимаю».

– А ты сможешь меня простить? – спросила она у Тима, но он не шевельнулся, не моргнул, ничего не сказал, чтобы как-то ее утешить. Только смотрел.

Она сделала еще один глоток вина и остановилась, вытерла губы, заткнула бутылку пробкой и отставила ее в угол комнаты.

«Строго натощак», – подумала она. Пациенту нельзя давать ничего есть и пить перед тем, что случится дальше. Так будет разумнее с клинической точки зрения. На всякий случай.

Глава двадцать восьмая

Она провела ночь, описывая крошечные кружки по квартире в полной темноте. Свет выключен, жалюзи опущены, шторы задернуты. Думала, оценивала, беспокоилась. Столько всего могло пойти не так, столько переменных было задействовано, и никак нельзя было исключить риск человеческой ошибки. Осложнения, инфекции, реакции – каждая возможность снова и снова прокручивалась в ее голове.

Но ей нужно попытаться, верно?

Потому что на столь позднем этапе этой ужасной игры не осталось никаких карт, кроме ее собственной. Грохот мыслей – о том, что она собиралась сделать, – не давал ей уснуть. Если она садилась, то начинала раскачиваться вперед и назад на диване в гостиной, одержимая каким-то электрическим импульсом, который велел двигаться, бежать, что-то делать. Но ей нужно было подгадать время, так что она коротала часы, поскрипывая половицами в квартире, украдкой бросая на своего мужа взгляды на случай, если они окажутся последними.

В четыре часа утра зазвонил домофон. Это был Альберт, заступавший на новую смену.

– Милая, Шерил говорит, что снова не может уснуть, типа у тебя в квартире опять шум-гам.

– Извините, Альберт. Не спится. Брожу туда-сюда.

– Хочешь, спускайся, выпьем по чашечке?

Кеста действительно подумала о том, чтобы спуститься. Она хотела выпить еще одну чашку чая, очень хотела рухнуть на диван в комнате консьержа и позволить кому-то столь же умелому, как Альберт, обо всем позаботиться. Но только она могла сделать то, что требовалось, – только она могла довести дело до конца. Это была ее жертва – жертва ради человека, которого она любила больше всего на свете.

– Нет, спасибо, Альберт. Постараюсь быть потише.

Кеста оделась в свой фирменный черный, спрятав пробирку с кровью в сумочку. Она посмотрела на Тима сквозь дверной проем, зашнуровывая ботинки. Они достигли точки невозврата. Он больше не мог ждать. Ни минуты.

– Надеюсь, ты знаешь, что я рискну ради тебя всем, дорогой, – прошептала она, целуя его на прощание.

Кеста прибыла к входу в лаборатории проекта «Рассвет» в шесть. Она не могла сделать ничего из того, что делала обычно: ни поздороваться с охранником, ни заварить кофе в комнате отдыха, ни заглянуть в окуляр микроскопа, в яркий белый свет осветителя, – потому что не могла попасть внутрь без своей ключ-карты. Охранники конфисковали ее во время потасовки. Она остановилась на улице, чтобы проверить приложение на телефоне и посмотреть трансляцию из спальни Тима. Даже в этой завораживающей сепии она видела, что от него почти ничего не осталось. Кожа отходила огромными хлопьями, и они планировали вниз перед камерой, как снег. Ей нужно шевелиться.

Кеста нажала кнопку домофона на стене у ворот на станции «Стрэнд». Подождала. Наконец, в эфире протрещало:

– Слушаю.

– Мне нужно забрать вещи. Они лежат в раздевалке. Моя сумочка. Куртка.

Она снова подождала. Внезапно ворота начали отъезжать, открывая ей проход внутрь. Она проскользнула в темный вестибюль, и лампы на потолке вспыхнули. Кеста заметила, что дверь в комнату охраны тоже открылась, но охранник так и не вышел. Она тихонько подошла к помещению и увидела, что мужчина говорит по телефону. Он кивнул ей, давая понять: нужно подождать, пока он закончит. Кеста потопталась возле рентгеновского аппарата, поглядывая то на охранника, то на дверь в лабораторию, для открытия которой требовался пропуск. Охранник был вооружен. Ничего не оставалось, кроме как стоять, покачиваясь на месте, не в состоянии остановить дрожь предвкушения в руках и ногах. Через полчаса прибудет Дадли. Она бросила взгляд на охранника, увлекшегося разговором и прикрывавшего рот телефонной трубкой и огромной ладонью, чтобы Кеста не могла расслышать, что он говорит. Заметила бейдж, маняще свисавший с его шеи. Она задумалась, не получится ли у нее сорвать его и открыть дверь до того, как охранник успеет выхватить оружие. «Какой урон может нанести такой пистолет?» – задалась она вопросом, как вдруг двери снова разъехались и вошла Кук.

Две женщины уставились друг на друга, каждая – затаив дыхание. Кеста подумала, что она могла бы умереть прямо здесь и сейчас, просто растаяв в воздухе. Чувство невидимости, будто она была микроскопическим существом, витающим в атмосфере, усилилось, когда Кук ничего ей не сказала. Она улыбнулась охраннику, все еще занятому звонком, и опустила сумку на конвейерную ленту, которая двигалась очень медленно; наконец сумка возникла с другой стороны, и Кук ее подняла, а затем подошла к двери в лабораторию. Она повернулась к Кесте, бросила на нее последний милосердный взгляд и под писк открывающейся двери зашла внутрь. Дверь закрылась. Но не полностью. Кук придерживала ее кончиками пальцев. Кеста метнулась внутрь.

– Будь осторожна! –