Желтый глаз - Ли Рэдфорд

будто эти проблемы были уникальны и заслуживали особого внимания. Что-то о том, что машина ему не принадлежит, о сломанном тормозном вале и возмутительном счете из автосервиса. О ценности дружбы, о знакомом парне, который не остался в стороне, предложил взять его такси, помог ему, и все – просто так. Кеста и Дадли молчали, погрузившись в свои мысли. Не имело значения, что они не отвечают ему, потому что он был счастлив и просто поболтать вслух.

Когда они доехали до склада, Дадли бросил таксисту двадцатку, и они вывалились на улицу, не задержавшись, чтобы забрать сдачу. Кеста нажала кнопку на брелке на подходе к боковым воротам, и они вошли во двор, а водитель все выкрикивал им благодарности за их щедрость, отъезжая, но ничего общего со щедростью здесь не было. Дело было не в щедрости. Они просто хотели поскорее сбежать. Кеста чувствовала боль в каждой из своих двухсот шести костей, пока Дадли катил кресло по брусчатке двора, ощущала, как сотрясаются ее легкие и почки. Когда они оказались у двери, ведущей в здание, из тени выплыла Джесс.

– Я позвонил ей, – объяснил Дадли, – когда решил, что мы тебя потеряем. Ты была в коме четыре дня, Кеста, я должен был кому-то сказать.

Джесс не заговорила, но метнула на нее взгляд, исполненный такого горького разочарования, что Кеста машинально провела рукой по груди, ища в ней дыру. Дадли потянулся к руке Джесс, и Джесс позволила ему ее взять, а потом разрыдалась. Джесс и Дадли о чем-то перешептывались, и Кеста подумала о том, как любопытно видеть их, действующих заодно из-за нее. Она задумалась, о чем они могли разговаривать, пока она лежала без сознания. Делились историями о своей странной, отрешенной, загадочной подруге, которая не отвечала на сообщения и не открывала им дверь? Дрожь, пробежавшая по губам Джесс, и тревога, перечеркнувшая морщинами лоб Дадли, говорили правду, которая не требовала толкований.

Они беспокоились о ней. Они были в ужасе от мысли, что она умрет. Они не хотели ее терять, как она потеряла саму себя.

Она отдала свой ключ Дадли, который приложил его к считывателю, находившемуся слишком высоко для Кесты: сидя в кресле, она просто не могла до него дотянуться. Вся троица бесшумно вошла в здание. Они прокатили кресло через фойе к лифту, и Кеста вспомнила историю о больничном санитаре: человеке, который оттолкнул каталку с Полом Мози вниз по коридору за несколько мгновений до того, как тот впился зубами во врача-консультанта Дэниелса и начался весь этот кошмар.

Но Дадли и Джесс не отпускали ее. Они не оттолкнули ее, позволяя самостоятельно встретить свою судьбу. Они крепко держались за ручки инвалидного кресла. В лифте они прижались друг к другу: три сердца, чье биение раскатывалось по металлическому гробу, и каждый из них знал, что жизнь больше никогда не станет прежней, когда они войдут в квартиру номер девять.

– Мне нужно, чтобы вы оба поняли, – проговорила Кеста, пытаясь вставить ключ в дверь; руки одеревенели, лишившись присущей людям ловкости, зубы прикусили язык. Когда ключ наконец-то оказался в замке, Кеста сделала паузу и какое-то время выждала, прислонив лоб к двери.

«Пожалуйста, не будь мертвым. Пожалуйста, не будь мертвым».

Кеста с трудом выбралась из инвалидного кресла и наконец распахнула дверь.

* * *

Впервые за шесть месяцев Джесс оказалась внутри квартиры Кесты. Она огляделась, заново знакомясь с местом, которое всегда считала своим вторым домом.

Высокие потолки и приглушенный свет, отбрасывающий тени на широкие половицы из сосны, которые тянулись до самой гостиной. Зеркало в черной раме над приставным столиком с мраморной столешницей, инкрустированная чаша с перламутровыми узорами, в которой лежали ключи и мелочь, строгая вешалка, увешанная вещами Тима. На стене – картина, купленная во время поездки на годовщину, изображающая таинственную женщину в красной шляпе, которая оглядывается через плечо: портрет человека, который некогда значил для художника все.

Оказываясь в квартире четы Шелли, Джесс всегда испытывала горько-сладкое чувство: она словно заглядывала в изящный, элегантный глазок и рассматривала идеальный брак – ее постоянство, его переменчивый взгляд – теплый, манящий, принадлежащий только им. Теперь, стоя в этой прихожей, Джесс тоже чувствовала себя чужой, но в другом смысле. В квартире было холоднее, чем на улице, и стоял затхлый запах гниения, которое пытались скрыть автоматические освежители воздуха.

Жизнь, оставшаяся неполной, которую только предстояло разобрать и упаковать по коробкам. Портрет женщины криво висел на стене, держась на честном слове. Краска позади него облупилась, на дверных косяках остались следы, будто от когтей. Один настенный светильник разбит, по зеркалу пошла трещина. Куртки Тима все еще висели на вешалке, но от них исходил мускусный запах, как в магазине подержанной одежды. В прихожей царило запустение – пыльная, отсыревшая, само воплощение Кесты, оставшейся в одиночестве, даже не живущей по-настоящему в этом мавзолее, предназначенном для двоих. Из-за стены до них донесся писк. Джесс ахнула, когда заметила несколько черных засовов, прикрученных к двери.

– У меня не было выбора, вы должны это понять, – снова произнесла Кеста, машинально дергая засовы и отпирая замки, не отводя круглых глаз от Джесс и Дадли, которые стояли, разинув рты, пока их серое вещество лихорадочно обрабатывало информацию. Они знали – и все же не могли представить, что их ждет по ту сторону замков, пусть теперь это и было ужасающе очевидно.

Кеста толкнула дверь, и та широко, будто зевая, распахнулась, открывая Джесс и Дадли чудовищную правду.

Он лежал на боку, прикованный к батарее за вытянутое запястье, и выглядел скорее как демон, чем как человек. Один его желтый глаз смотрел сквозь них.

– О, слава богу, Тим, ты все еще жив!

Кеста рухнула на колени у кровати и разрыдалась. Но если бы не открытый, невидящий глаз и грудь, с хрипом поднимающаяся и опускающаяся при каждом мучительном вдохе и выдохе, Дадли и Джесс не поняли бы, что Тим все еще жив. Гул аппаратуры не делал его живым. Медицинские принадлежности – шприцы, бинты, кремы, использованные пакеты из-под крови, пустые пузырьки, разбросанные на каждой пригодной поверхности – и того меньше. Ни Дадли, ни Джесс не знали, что они чувствуют, стоя здесь, в гостевой спальне квартиры Кесты, если не считать всепоглощающего чувства жалости. Джесс прикрыла рот, чтобы скрыть от Кесты свой шок и защититься от запаха.

– Я не могла его отпустить. Просто не могла, – сказала Кеста, глядя сверху вниз на Тима, и очертила пальцами легкий пушок по линии роста его волос. – Я испробовала все, что только смогла придумать. Прошу, поймите. Вы должны