Желтый глаз - Ли Рэдфорд

– Все хорошо, дорогой, – сказала она, сквозь лобовое стекло наблюдая за Дадли, который теперь вел с кем-то оживленный диалог – вероятно, на другом конце линии была доктор Анкора. – Они наконец-то смогут тебе помочь, ты поправишься. – Она посмотрела на него через зеркало заднего вида. – Я обещаю.

Кеста закрыла глаза всего на секунду. Тьма подарила ей короткую передышку, хотя слизистую жгло и щипало.

– Отпу… сти.

Голос ударил ее, как молоток; это слово навечно застрянет в ее голове.

Она так долго мечтала услышать этот голос и часто плакала, боясь, что забудет, как он звучит. Но он звучал плоско и тяжело, совсем не похоже на голос Тима.

– Кес… та. Отпу… сти.

Воздух испарился из ее легких, когда она повернулась к нему. Его взгляд был полон смирения.

С этими словами он коснулся ее руки. Кеста задохнулась от шока. Где-то вдалеке она слышала, как Дадли говорит по телефону. Она слышала его своим ртом – еще один побочный эффект змеиного вируса: так много звука, так много правды внутри этой машины, что это оглушало.

– Кес… та. – Будто иностранное слово, исковерканное губами непосвященного. – С-с-с… стой.

От слез защипало глаза и нос. Тим поднес руку к ее лицу и начал вытирать их.

– Прости, Тим, – всхлипывала она. – Мне так жаль, что с тобой столько всего случилось.

Чем безудержнее Кеста плакала, тем нежнее становился Тим. Он тихонько повторял ш-ш-ш, утешая ее.

– Я так по тебе скучала.

Его губы и челюсть подергивались в бесшумной борьбе, мышцы работали, но издать хотя бы звук было слишком тяжело. Он пытался, он хотел сказать ей, что чувствует. Но все работало не так, как должно было. В его глазах стояла такая му́ка, такое странное знание, каких прежде она не видела. Осознание было ужасным. «Что он сейчас чувствует? Теперь, когда понимает, чем стал?»

– Тим, – плакала она, – посмотри на себя. То, что мы тебе дали, работает. Ты очень скоро поправишься. Мы поможем тебе. Обещаю.

– С-с-с… той.

– Обещаю тебе, дорогой. Прошу, продержись еще немного ради меня.

Тим пытался покачать головой, но от этого усилия захлебнулся.

– Н-н-нет, – заскулил он. – Н-н-н.

– Тим, мы так близко. У нас есть лекарство. Нам надо попытаться еще раз. Мы должны еще раз испробовать его на тебе.

– Отпусти меня… – вновь прохрипел он, и воздух, наполненный брызгами крови, входил и выходил со свистом, заполняя пространство между ними.

– Тим, мы должны продолжать борьбу! Прошу. Нам нужно верить, что на этот раз все сработает. Или что новый вариант лекарства окажется лучше. Мы можем продолжать попытки! Прошу, не говори, что хочешь уйти! Я не могу потерять тебя, только не теперь.

Кеста отстегнула ремень безопасности и перебралась с водительского сиденья на заднее. Она скользнула на кожаное кресло рядом с мужем и отстегнула его ремень тоже. Она баюкала его в своих объятиях, как новорожденного, вдыхая чужеродный запах, обласкивая незнакомые складки его истерзанного тела. Он положил голову ей на плечо, зеркально копируя ее объятия, вдыхая то, что еще осталось от них двоих. Когда она заглянула в его глаза, то увидела девятнадцать лет совместной жизни, собранных в едином взгляде, том взгляде, который, как и всегда, говорил ей все, что ей нужно знать и делать. Она гладила его по волосам, чувствуя, как дыхание в его груди сбивается, становится хриплым. Тим застонал от боли, которая казалась ей ее собственной. Грудь Кесты тоже сдавило, и она поняла, что ее сердце разбилось.

Тим что-то прошептал, но она не поняла, что он пытался ей сказать.

– Но ты мне нужен. Я не могу без тебя жить.

Кеста мужественно сражалась с вирусом ради Тима. Но в конце концов ей пришлось столкнуться с простой истиной – это был не ее бой, а его. Только Тим мог решать, когда окончить борьбу. Только он мог сказать «стоп» на ее «когда». Как она жаждала снова услышать его голос, но теперь этот голос говорил ей, что у всякого терпения есть предел и сейчас этот предел достигнут. Тим натерпелся достаточно. По мере того, как его сознание прояснялось, Кеста все лучше понимала, что его желание самостоятельно определять свою судьбу – самый человеческий из инстинктов – все это время лежало на поверхности, ожидая, когда его озвучат. Кеста знала, что должна прислушаться, что должна вернуть мужу право выбора вопреки своей собственной воле, потому что она его любит. Она лежала в объятиях мужа на заднем сиденье машины Дадли, и вместе они наблюдали, как солнце всходит над деревьями.

– Я так сильно тебя люблю, Тим, – произнесла она и крепко сжала его руку, одновременно испугавшись, что сейчас сломает кости и себе, и ему.

В самые темные часы самых беспросветных ночей, в худшие месяцы ее жизни, когда чувства брали верх над разумом, Кеста задумывалась, не будет ли лучше для ее мужа – человека, ради спасения которого она отдала бы все, лишь бы он жил вечно, – если он просто и тихо отправится на вечный покой. Но она изо всех своих сил сражалась со смертью ради них двоих. Теперь она видела, что ее муж больше не может сопротивляться.

– Хватит? – спросила она. – Ты хочешь остановиться?

Он сжал ее руку так же крепко, как в тот день, когда они вдвоем стояли у алтаря. Тогда он сжимал ее в знак обязательства. Это была часть клятвы. И теперь ему требовалось, чтобы она исполнила эту клятву ради него.

Взгляд Тима стал отсутствующим, отрешенным. Он смотрел сквозь нее, мимо них, заглядывал по ту сторону небытия. Эта ясность была бесценной, и все же вместе с ней пришло понимание, что, вероятно, в машине осталась лишь часть ее мужа. Он уже стоял одной ногой в загробной жизни, а она не давала ему переступить этот порог. Чего-то не хватало. Или, скорее, появилось что-то иное. Кеста не была уверена. Она обхватила его изуродованное лицо руками.

– Я скажу Дадли, что мы не можем продолжать наш путь, – проговорила она, и каждое слово, наполненное поражением, застревало у нее в горле. Когда она повернулась, чтобы открыть дверь, Тим схватил ее за запястье. Кеста увидела, что взгляд его желтых глаз стал более сосредоточенным.

– Наружу… – задохнулся он, – воздух… прошу.

Вот и все. Тим был готов умереть. Кесте придется его отпустить. Как она могла отказать ему в том, чтобы посидеть снаружи машины, вдохнуть жизнь в