Желтый глаз - Ли Рэдфорд

– Считаете ли вы, что она намеренно позволила своему мужу сбежать? – задал вопрос другой безликий министр голосом, похожим на выжатую тряпку.

– Рискуя повториться, – произнес Дадли почти насмешливо, – я скажу, что могу представить себе душевное состояние человека в момент острого стресса не лучше вас. Мы здесь не для того, чтобы строить предположения, но для изложения фактов в том виде, в котором они нам известны. Я не знаю, о чем она думала в тот момент. Даже представить себе не могу.

Министры принялись перешептываться, и те, кто сидели на галерее, сделали то же самое. Дадли почувствовал, как сдавило горло, поэтому ослабил узел галстука. Он улыбнулся. Она бы нашла это забавным – что на этот раз галстук не болтается у него через плечо. Он не видел ее с тех пор, как ее взяли под стражу. Он скучал по ней.

Женщина, которая ахнула, когда Дадли вошел в зал суда, пыталась поймать его взгляд и улыбалась, извиняясь за поведение своих коллег.

– Доктор Кэринг, можете ли вы сообщить комиссии что-то новое касательно состояния шести граждан, зараженных в Борн-Вэлли? Тех, кого удалось спасти и кто в дальнейшем проходил лечение в Портон-Дауне под вашим контролем?

– Все они чувствуют себя на удивление хорошо, мэм. Зомби-вирус оказался беспрецедентной и катастрофической зоонозной мутацией. Мы ожидаем их полного выздоровления. У нас есть все основания надеяться, учитывая, как хорошо себя показал препарат «Реаниматор-D», который мы намерены назвать формулой Шелли.

– Я бы хотела обратить внимание коллег по комиссии на незаконные исследования в области усиления функций, проводившиеся сотрудниками проекта «Рассвет», – вмешалась молодая женщина с дальнего конца стола, адресуя свой вопрос скорее к собственным записям, нежели к Дадли. – Важно подчеркнуть, что на данном этапе доктор Кэринг получил полный иммунитет от уголовного преследования по этому делу благодаря своему профессиональному мужеству. Он работал информатором, который разоблачил кошмарную деятельность, осуществлявшуюся на проекте «Рассвет» под руководством главы их команды – профессора Ларса Лундина.

Дадли четко и с той бесстрастной интонацией, которую требует подобное расследование, изложил события, приведшие к расследованию деятельности профессора Лундина, его бывшего руководителя на проекте «Рассвет», а также поведал о том, как именно функционировал сам объект.

– Было ли вам известно, доктор Кэринг, что профессор Лундин фактически руководил секретной лабораторией, занимавшейся исследованиями в области усиления функций?

Да, Дадли это было известно. Да, он сам работал в тайной лаборатории. И хотя он признавал множество этических нарушений, сопряженных с подобными исследованиями, именно они проложили путь и значительно ускорили разработку формулы Шелли.

– Вы бы рекомендовали правительству, доктор Кэринг, пересмотреть использование исследований по усилению функций в научной практике?

Дадли сделал глоток воды и понадеялся, что комиссия не заметит, как сильно дрожит его рука.

– Во времена крайней нужды иногда появляется необходимость нарушить правила, если это принесет фундаментальную пользу обществу. Сомневаюсь, что существует хоть один ученый, живой или мертвый, который хотя бы раз не столкнулся с потребностью расширить границы своей морали, пускай и до критичной точки, ради того, чтобы спасти пациента или сдвинуть стрелку научного прогресса.

Министр начал перекладывать перьевую ручку из одной руки в другую, а когда заговорил, то не смотрел на Дадли. Дали обернулся, не вставая со стула. Он увидел круглый амфитеатр в конце комнаты, заполненный фотографами: все замерли в ожидании разрешения. Оглядел переполненную галерею и заметил Джесс: она вытянулась в проходе, чтобы он ее увидел. Она ему улыбнулась, и он позволил себе ответить кивком, слегка поморщившись, когда она приложила руку к сердцу и одними губами прошептала, что он молодец.

– А Кеста Шелли?

Теперь министр поднял на него взгляд. Он вбросил этот вопрос, желая увидеть, сколько вреда тот сможет причинить.

Дадли содрогнулся.

– Я убежден, что Кеста Шелли должна получить иммунитет от уголовного преследования, принимая во внимание ее действия.

– Вы работали с ней почти десять лет, доктор Кэринг. Ваше мнение можно охарактеризовать как целиком и полностью предвзятое.

– Меня не особо заботит, что вы думаете о моем личном мнении – и да, для меня это дело – личное, – сказал Дадли, ободренный нарастающим в зале гулом толпы. – Кеста сделала то, что сделала, во имя любви. Я не знаю, как именно. И очень жалею об этом.

– Вам хватает дерзости говорить это в свете всего, что с тех пор произошло? Шесть людей заразились из-за нее.

– Она потеряла мужа.

– И наряду с его смертью на ее совести могли оказаться еще шесть смертей.

– Шесть людей были вылечены благодаря тому, что Кеста пошла на крайние меры, выйдя далеко за рамки того, на что способны другие.

– Она играла в Бога, доктор Кэринг. Играла их жизнями.

– Люди моей профессии именно этим и занимаются, сэр. Гораздо чаще, чем перекладывают ручки за правительственным столом. Мы сражаемся со смертью, чтобы отомстить за живых. Из-за вируса Кеста потеряла мужа. Во многих смыслах она потеряла его дважды. Первый раз – когда он заразился. И второй – когда… что ж, мы все знаем, что произошло.

В зале воцарилась тишина.

– Тимоти Шелли застрелил полицейский снайпер.

Дадли слышал, как кровь с грохотом проносится в его голове, как бешено колотится в груди сердце, как пульс бьется в слишком узкий воротник его рубашки. Он тщательно подготовил свои показания. Вместе с адвокатом репетировал их снова и снова, чтобы воздать должное справедливости, чтобы правда была записана и сохранена. Но ничто не могло подготовить его к тому, что всплывет имя Кесты, к разговору о том, что произошло между ними тремя. Он надавил ладонями на глазницы, затем поднял взгляд к потолку, – что угодно, лишь бы прогнать образ Кесты, укачивающей Тима на своих коленях, поддерживающей его голову одними пальцами, добившейся того, что они почти обманули смерть. Дадли вздохнул и снова дернул галстук.

– Кеста Шелли была самой любящей из нас, – ответил он, слыша, как его голос потрескивает, искаженный микрофоном. – Она не думала, что любовь причинит ей боль. Она знала, что так и будет. Настоящая любовь – это обещания, данные во тьме, те, что ты и не надеешься сдержать, но ради исполнения которых готов умереть – несмотря ни на что. Ничего не ожидая. Даже не задумываясь, – закончил Дадли, и яркие огни камер буквально взорвались вокруг него.

Глава тридцать третья

Он бы хотел, чтобы она это сделала. Это было бы ему необходимо, и она это сделает, но не ради него, а ради себя. Теперь она это понимала, хотя и сидела здесь с закрытыми по привычке глазами, с трясущимися