Желтый глаз - Ли Рэдфорд

Лундин был в ярости, его ноздри раздувались, а сам он разразился тирадой:

– Я сказал вам: три месяца испытаний на животных! Всего лишь три. Какого черта такая спешка? Вы поставили под угрозу деятельность всего проекта, вы это понимаете? Если это выйдет наружу, нам конец!

Кеста была не в том состоянии, чтобы выслушивать крики. Она призвала все свои немногочисленные силы, оставшиеся в мышцах, и попыталась подняться на кровати и слезть с нее, но ноги, как сухие веточки, подломились, и она упала на пол, удерживаемая за запястье. Паутина проводов и трубок обнажилась, вырвалась, что-то потекло по ее телу, и она почувствовала себя совершенно беспомощной, будто вот-вот лишится сознания.

Двое мужчин бросились к ней с двух сторон, и Кеста поняла, что у нее нет другого выбора, кроме как подчиниться, по крайне мере в настоящий момент. Пока они поднимали ее и ставили на ноги, отсоединяя от мониторов и катетеров, трубок и канюль, она стойко терпела это унижение и боль, стиснув зубы, думая только о Тиме, одиноком, без нее и ее заботы.

Ее язык вырвался между зубами, и она почувствовала, как его кончик подрагивает, почти незаметно. Она была зверем, пойманным в ловушку. Вот что чувствовал Тим, лишенный свободы воли, запертый в клетку вирусом, ее пленник.

Это чувство захлестнуло ее, чувство, вызванное не болью, а глубоким отчаянием. До сих пор ей удавалось обманывать смерть, но, вернувшись к жизни, она обнаружила, что самое страшное осталось без изменений. Если он умер в одиночестве, она никогда себя не простит.

С нее сняли медицинский халат, помыли, переодели в джинсы и футболку, которые больше не были ей по размеру: ее ключицы и подвздошные кости выпирали под кожей подобно проволочным вешалкам. Ноги кое-как впихнули в ботинки, не завязав шнурки, и буквально утрамбовали в кресло-каталку, а Дадли укутал ей плечи то ли простынкой, то ли пододеяльником для дополнительного тепла, поскольку никто, судя по всему, не смог найти ее куртку.

Сумку ей положили на колени, и Кеста передернулась: такой тяжелой она ей теперь казалась, но потом пришло облегчение, когда она обнаружила, что там все еще лежат ключи от квартиры.

Лундин бросил поверх ключей и сумки планшет, к которому был прикреплен какой-то отказ: «В случае моей смерти от самозаражения змеиным вирусом прошу никого не винить». Она подписалась своим именем, тем самым отказавшись от права подавать в суд на проект. Она заметила, что Лундин отшатнулся, когда она передала ему бумаги: на них была капелька ее крови. Просочилась из ранки на ее руке, где была установлена канюля. Она улыбнулась, когда они оба одновременно заметили каплю. Кеста и правда сжимала шариковую ручку изо всей силы.

– Без Кесты мы бы не узнали, что «Реаниматор-D» работает! – рявкнул Дадли, обращаясь к Лундину, когда они уходили. Она чувствовала, как он сдерживается, сжимая поручни ее кресла-каталки. – Она сделала кое-что совершенно непостижимое, да, дичайше неэтичное и невероятно, чертовски опасное, но она в одиночку ускорила проведение испытаний. Теперь мы знаем, что у нас есть действенное лекарство.

– У нас нет лекарства! – вспыхнул Лундин. – Ничего пока не готово. Нам предстоят месяцы работы, если не годы.

– Вы должны дать мне закончить то, что я начала, – прохрипела Кеста.

– Вы никогда больше не будете работать. Вы лишились рассудка, Шелли.

– Дадли, помоги мне.

– Лундин, брось. Без Кесты…

– Без Кесты мы бы не оказались по уши в дерьме! То, что вы сделали, Шелли, совершенно бессовестно. Вы поставили жизни всех нас под угрозу. Вы могли обратиться.

Вы могли начать носиться по лаборатории и всех поубивать. Вы могли запустить новую эпидемию, и все потому, что не были готовы ждать!

Лундин наконец сделал паузу, чтобы перевести дыхание. Он попросил двух охранников выйти. Кеста наблюдала, как они удаляются между рядами пустых кроватей. Дадли тоже не собирался слоняться здесь без дела и покатил кресло к выходу. Когда двери захлопнулись за охранниками, когда Дадли и Кеста уже было вышли из помещения, Лундин снова заговорил:

– Где вы взяли кровь, Шелли?

Дадли резко остановил кресло.

– Образец. Вирус, который мы обнаружили в вашем теле. Где вы его взяли?

Кеста повернулась, чтобы встретиться глазами с Лундином. Но прежде, чем ей выпала возможность сказать что-то, о чем она могла бы жалеть всю оставшуюся жизнь, Дадли решительно покинул палату, толкая кресло перед собой.

Они протолкнулись через двери лабораторий проекта «Рассвет» и вышли на Суррей-стрит. Холодок пробежал по ее телу, когда ее ударило потоком ледяного воздуха. Теперь ее всю била неистовая дрожь, но не из-за того, что она замерзла. Тошнота начала подниматься изнутри, будто ил, поднятый со дна реки, а голова словно отсоединилась от остального тела. Как и кожа. Она казалась затвердевшей и грубой, и Кеста невыносимо желала сорвать ее с себя. Сбросить.

– Просто посади меня в такси, – простонала она. – Я буду в норме.

Дадли ничего не ответил. Он продолжал толкать ее по улице до самой набережной, – лучшее место, чтобы остановить такси, если они смогут его найти. Она снова и снова просила оставить ее, повторяла, что сможет сама добраться до дома, что она понимает, почему он так зол на нее. Как бы чудовищно она себя сейчас ни чувствовала, станет только хуже, когда она выяснит, что произошло с Тимом за те пять дней, пока ее не было рядом. Когда они вышли к набережной, Кеста увидела глубокое черное небо и луну, низко висящую над Темзой, очерчивающую силуэты могильных памятников, выросших вдоль реки, отбрасывая свет туда, где, по мнению небесного светила, этот свет должен был сиять, и заставляя воду пульсировать и искриться, словно под поверхностью ее освещала другая луна. Кеста ощутила неконтролируемое желание войти в реку и пойти ко дну, подобно камню.

Она почувствовала, как Дадли поставил кресло на тормоз. Кожей ощутила его шаги, медленные и тревожные, пока он не оказался прямо перед ней. Он присел на корточки, чтобы быть с ней на одном уровне, положил одну руку на ее колено и принялся рыться в кармане куртки в поисках какого-то предмета. Его руки дрожали и были красными, будто куски сырого мяса. Он вытащил флакончик и положил ей на колени. Они оба увидели, как он сверкнул в свете уличных фонарей, оба прочитали имя Тима, выведенное на этикетке ее рукой.

– Где он, Кеста?

Глава тридцатая

Они сидели в такси, катившем по Лондону, и молчали, пока водитель что-то невнятно бормотал о тяготах своего дня,