Наследник империи. Том 2 - Михаил Алексеевич Ланцов

— Вы думаете, она удержит власть, когда казаки уйдут? — спросил седой адмирал, которого я сходу и не вспомнил.

— А зачем им уходить? Сформируем Гавайское казачье войско.

— А вы не думаете, что это приведет к обострению с США? — поинтересовался Макаров.

— США сейчас в тяжелом экономическом кризисе. Им не до войны с нами. Да и нечем им воевать — современный флот они еще не построили. Кроме того, мне известно, что президент Кливленд ищет способы вернуть корону Лилиуокалани, если та даст гарантии по имуществу граждан США. Все же Республика Гавайи сидит на содержании Белого дома. Поэтому, если гарантии дадим мы…

— И возьмем эту королеву на свое содержание?

— Две тысячи казаков на поселении решат этот вопрос без всякого содержания. Если она будет жить рядом с ними, никто не решится ее свергать. А если и решится, то его попросту застрелят или зарубят.

— И в какую сумму обойдется эта операция? — осторожно осведомился кто-то.

— Совокупно где-то в три — три с половиной миллиона рублей.

— В бюджете флота нет таких денег, а император едва ли увеличит его на следующий год, так как бюджет страны трещит по швам. — вкрадчивым тоном заметил Николай Обручев.

— Я понимаю и не претендую. — улыбнулся я.

— Но вы нам это предлагаете. Просто ради умственного упражнения?

— У меня есть эти деньги. — моя улыбка стала еще шире. — И я готов их вложить в это предприятие…

Народ завис.

Вот прям крепко.

Провокация?

Еще какая!

Театр!

Цирк с конями!

Но соблазнительный. Я ведь не зря закатил столько шаров с унижением флота, предлагая такой шаг по реабилитации. Да, переход на Дальний Восток не представлялся легкой прогулкой. При текущей выучке экипажей и состояния механизмов — это выглядело как маленький подвиг.

Но реальный.

Особенно если не экономить и не находиться ни с кем в состоянии войны во время перехода, которая по международному праву плодила массу проблем…

[1] Крестьяне, по словам Ленина, были мелкими буржуа, то есть, носителями правой идеологии. Что делало свыше 80% населения России правыми. Да, не чуждые аспектам социальной справедливости, но не суть. Сам он считал, что крестьян можно перевоспитать, но по факту на 1917 год они были правы. Так же, к правым относилась часть рабочих (в первую очередь квалифицированные), клерки, большая часть интеллигенции и большая часть армии. Что делало левых в России в 1917 году радикальным меньшинством. Технически.

[2] Здесь «подмостки» выступают в прямом значении, как сцена или эстрада под открытом небом. Т. е. в значении уличного театра.

[3] Корабль Great Eastern был построен Изамбард Брюнель в 1858 году. Оно имело водоизмещение в 32676 тонн при длине 211 м, ширине 25,21 м и осадке 9,2 м (при полной загрузке). Максимальная скорость 14 узлов достигалась паровой машиной в 8000 л. с. и парусами на 6 мачтах с общей площадью 1686 м2.

Часть 3

Глава 9

25 апреля 1894 года. Санкт-Петербург

Я пил чай.

Да, необычно.

Решил сменить ассортимент напитков.

Хуже того — не просто чай, а травяной набор. Успокаивающий. С мятой, мелиссой и прочими подобными штучками, собранном на иван-чае.

Те галлюцинации, которые я поймал возле Исаакиевского собора, мне не давали покоя. Рационализировать их я даже не пытался. Было очевидно — заигрался. Вот и подтекать крыша стала.

Потому и занялся здоровьем самым решительным образом.

Прогулки.

Много прогулок.

Горячие расслабляющие ванны.

Массаж мягонький такой, релаксирующий. В исполнении нежных женских рук.

Ну и отвары…

Это помогало.

Сон стал приходить в норму и вместе с ним накатывать какое-то странное умиротворение. Словно жизнь проступала не такими яркими красками. Видимо, вариант каких-то седативных эффектов… ну или как они называются по-научному?

А в верхах, напротив — шел ураган.

От моего доклада.

Сначала просто вскипело. Кулуарно. И Чихачев попытался это все замять. Однако ничего не вышло. У Суворина в «Новом времени» дал интервью «офицер, близкий к престолу». И им был не я, что особенно приятно.

Кто?

Да плевать.

Главное, что он выкатил мой доклад, особенно едко отмечая мой вывод, связанный с Крымской войной. И пошел еще дальше. Он заявил, что эти моряки списали себя на берег, так как испугали морской качки…

Тут-то все и началось.

И Суворин справлял без меня, подкидывая на вентилятор, как опытный золотарь. Ну и я чуть-чуть добавил. Самой едкой фактуры, канализировав «славные традиции Нахимова» в великого князя Алексея Александровича. В лоб, но без имен. Которые, впрочем, они никому и не требовались. «Великий покоритель недорогих женщин и фуа-гра под игристое» был широко известен публике именно в этом амплуа. Просто раньше как-то осторожничали…

Папу от всего этого шума оградили.

Мама распорядилась, да и он не давал себя попусту тревожить. Слушал врачей.

Точнее, жену.

В оригинальной истории она и не подозревала, что он так рано уйдет. Поэтому вмешивалась в режим минимально. Да, договорилась, чтобы позже трех часов не засиживался. И все. А тут — услышала меня и прям навалилась на императора.

Как итог Александр III прошел широкое обследование, которое показало весьма печальную картину. Серьезные проблемы с сердцем и артериальным давлением, ожирение и проблемы с почками, но не в первую очередь, а скорее в нагрузку. Основа, конечно, это проблема с сердцем, вызванная обжорством, алкоголем, табаком и сниженной физической активность.

Связи же с аварией 1888 года не наблюдалось. Да, травма поясницы тогда случилась. Но в случае повреждения почек это бы все развивалось совсем не так.

Как итог — после полуночи он больше не сидел вообще. Всякую силовую нагрузку оставил, так как сердце ее совсем не тянуло. Сел на диету с дефицитом калорий и сниженным объемом соленого. Уменьшил курение. И стал много гулять спокойным шагом.

И Мария Федоровна не давал ему ни одного дня пропускать этот режим. Заодно оградив максимально от разного рода потрясений. Что привело к удивительному делу — император доверил принимать решения тем, кто обычно лез к нему с пачками документов. Кто-то ведь должен был подписывать те бумажки.

И отлаженный механизм сломался.

Голова теперь болела у этих чиновников. Раньше ведь ответственность несли не они. А теперь приходилось думать… это было крайне неприятно и дискомфортно… Теперь же, когда поднялся этот