Стена копий - Брэдли Бэлью

чувствовала их. Историю асира, которого обезглавила Индрис. И Хавву, чей гнев так захватил меня, что я напала на Индрис в ответ. – Индрис покраснела, но промолчала. – Керима, отправившегося с нами в Ишмантеп. Сеид-Алаза, их Короля!

Она взглянула в лицо каждой, даже Индрис, молясь, чтобы они ее услышали. Но в ответ получила равнодушные взгляды. Хусамеддин же выглядел пугающе довольным: еще один бастион правды пал.

– Однажды вся пустыня увидит твой позор, – сказала Чеда.

Хусамеддин приблизился, держа наготове Поцелуй Ночи.

– За свою жизнь я сделал много позорных вещей, Чедамин Айянеш’ала. Но этого не совершал.

Первый его удар Чеда блокировала шамширом. Она управляла своими движениями, управляла своим дыханием, биением сердца. И чувствовала, как бьются сердца ее врагов. Но стоило ей попытаться подавить их, как Хусамеддин ускользнул. Она пыталась снова и снова, но он уходил ловко, словно серебристая рыбешка в водоеме. Но почему-то своим преимуществом не пользовался.

Несколько ужасно медленных минут клинки звенели в воздухе, Девы скользили по песку, всегда стараясь оказываться между Чедой и адишарами, отрезая пути побега.

Она наносила Хусамеддину удар за ударом, но он заблокировал все. Каждое движение его дышало силой, скоростью и ловкостью – Чеда уже видела его таким во время утренних молитв в Обители Дев…

И вдруг он обрушил на нее серию сбивающих с толку ударов. Все сильнее и сильнее бил он в лезвие Дочери Реки, отбрасывая руку Чеды, выгадывая этим несколько мгновений. Пока Чеда возвращалась в стойку, он воспользовался случаем и ударил ее в висок плашмя.

Она помнила, как заваливается набок, как слетает тюрбан. Помнила, как пытается встать, выровняться, но тело отказывалось подчиняться. А потом она ударилась вторым виском о песок, и пустыня померкла перед глазами.

Глава 37

Чеда очнулась в темноте и тут же почувствовала запах плесени. Она лежала на холодном камне. Где-то капала вода – словно стекала с крыши после бури. Онемевшие руки и ноги покалывало. Перекатившись на бок, она увидела наверху тусклый кружок света – россыпь звезд на фоне темного неба. По полу пролегала тонкая полоска похожего света. «Дверь», – поняла Чеда. Под ней щель, выше – окно.

Ей хотелось осмотреться получше, но все тело болело, а мозги как будто молотом раскололи – удар за ударом, удар за ударом…

Хусамеддин. Пустыня.

Воспоминания вернулись сразу же, целиком. А с ними уверенность, что Мелис ей никогда не поверит. Ни Сумейя, ни Камеил – ни одна Дева. Все истории, которыми делились с ней асиримы, для них ложь.

Через пару мгновений она скорее почувствовала, чем услышала чье-то присутствие. Попыталась нащупать чужое сердце, но голова разболелась так резко, что оставалось лишь лежать, сжимая виски, иначе череп раскололся бы. Когда боль прошла, Чеда приподнялась, пригляделась к окну. Две черные полоски, пересекавшие его, оказались решеткой. Кажется, стало темнее, но поручиться она не могла.

– Эй? – слабо позвала Чеда.

Ответа не последовало, и она решила, что ошиблась.

Вскоре что-то звякнуло во тьме, за дверью раздалось шарканье, и в коридоре слева выплыл тусклый свет. Зазвенели ключи, за шарканьем послышались тяжелые шаги. Пламя стал ярче, резко ударило в окошечко. Лязгнул замок, дверь отворилась, и свет ворвался в камеру – в глаза словно налили расплавленного стекла.

– Оставь нас, – произнес низкий голос. Хусамеддин.

Тюремщик поплелся обратно. Сощурив глаза, Чеда увидела Хусамеддина, сидящего на скамье у двери, которую почему-то оставили открытой. Лампа стояла у его ног.

Хусамеддин как будто не ожидал новой узницы и рассматривал ее с интересом. Из-за пазухи черного халата Король достал отделанную кожей флягу и, выкрутив из нее пробку, протянул Чеде.

– Поможет от боли.

Чеда не шевельнулась. Он пожал плечами и, запрокинув голову, залпом выпил, оскалился, выдохнул.

– Я хотел просто убить тебя на месте, – сказал он, закрутив пробку и спрятав флягу обратно.

– Так почему… – Чеда умолкла, пережидая новую волну боли и тошноты. Потом заговорила тише: – Так почему не убил?

– Хотел кое-что узнать. Да к тому же это касается правосудия.

Чеда с трудом поднялась на четвереньки, отказываясь лежать перед этим человеком. Боги, какая же боль… Она пронзала все тело, но голову сильнее всего.

– Правосудия? – прошипела Чеда сквозь стиснутые зубы, невольно выплюнув слюну. У нее получилось откинуться назад и сесть, прислонившись к стене напротив Хусамеддина. Боль немного отступила. – Хочешь меня казнить за то, что убила людей, которые за дары богов уничтожили целый народ? Давай, с радостью приму наказание.

– Так ты признаешь вину? – Хусамеддин выпрямил спину, сложил руки на коленях. Он смотрел на нее будто Бакхи, решающий, достойна ли душа Далеких полей. – Признаешь, что убила Месута и Кулашана?

– Признаю с любовью и охотой.

Он взглянул на нее с легким удивлением – наверное ожидал другого ответа, – но в глубине его глаз пылал гнев.

– Тебе помогли, и я хочу знать кто. Назови мне имена бойцов Воинства и своих сторонников в Обители Дев.

– Я действовала одна.

Хусамеддин покачал головой.

– Брось. Ребенку понятно, что это не так. Назови их имена, и я обещаю, что с тобой обойдутся мягко. Будешь молчать – отдам тебя Кагилю.

Чеда задумалась, не сказать ли Хусамеддину, что Заидэ и Ихсан действовали против остальных, посеять среди Королей вражду, которая их уничтожит, и плевать, что станет с ней… Можно было поступить и так. Но Хусамеддин захочет знать больше. Дардзада. Эмре. Масид. Даже старая Янка, соседка Чеды по Розовому кварталу пострадает, если он проведает о ней. И чем больше она расскажет ему, тем вероятнее это случится.

– Мелис тоже замешана? – спросил Хусамеддин. – Сумейя?

– Ты настолько не уверен в моих сестрах?

– Сестрах! – фыркнул Хусамеддин.

Чеда пожала плечами.

– Когда-то мы были сестрами.

– Я подозреваю всех. Так что же, Девы твоей длани знали?

Странно, что он спросил о Сумейе, собственной дочери, Первом страже, всей душой преданной Обители.

– Я действовала одна. Никто из Дев ни о чем не подозревал. Они с самого начала ни о чем не знали, но когда Юсам за меня поручился…

– И я, – Король смотрел так бесстрастно, что невозможно было понять, насколько силен его гнев.

– И ты… Они послушались вас. Но то и дело проверяли мою верность.

– В ту же ночь, как ты убила Кулашана, отряд скарабеев ворвался в катакомбы его дворца и похитил Хамзакиира. Хочешь, чтобы я поверил, будто это совпадение?

– Это и было совпадением. Но оно здорово помогло отвлечь Кулашана.

Он сжал зубы так, что