Стена копий - Брэдли Бэлью

Мигир смотрел лишь на кинжал. Ялик тем временем причалил в центре лагеря, с борта спускался человек-гора, Онур. Эмре видел его всего несколько раз, и всегда издалека. Никогда не осознавал, насколько он огромен.

– Ты думаешь, что союз – возможность, – продолжил Эмре. – Я тебя не виню, но все же это мираж. Не увлекайся его обещаниями. Не слушай маласанского короля, пославшего к тебе сладкоречивую служанку, которая лишь собирает сведения о тебе и восточных племенах.

Глаза Хаддад расширились от гнева, но Эмре не обращал внимания.

– Присоединись к Аль’афа Хадар. Вместе мы исправим несправедливость, которой следовало положить конец много веков назад.

– Мой шейх, – вмешалась Хаддад. – Что хорошего для тебя сделало Воинство? Они забрали твоего брата. Не смогли его защитить от Королей. И что они дают тебе взамен? Кинжал? Может, я и не знаю, как вершатся дела в пустыне, но вижу, что это плохая сделка. Да, Короли жестоки, но у тебя есть причины присоединиться к Онуру. – Она театральным жестом указала на свой корабль. – Скажи, что это неправда! Скажи, что ты больше не желаешь объединяться с Онуром, и я немедленно уйду обратно в Маласан. Мы оба знаем, что ты можешь использовать Онура против Шарахая и пустыня только выиграет от этого.

– То есть Маласан выиграет? – переспросил Эмре.

Хаддад пожала плечами.

– Разве дурно желать, чтобы Шарахаем правили те, с кем нам лучше будет вести переговоры? Мы не хотим захватывать пустыню. Мы лишь хотим мира.

Эмре рассмеялся.

– И хотите за этот мир заплатить кровью племени Мигира!

– Предпочитаешь, чтобы мы к вам вторглись?

– Хватит, – бросил Мигир и, холодно глядя на Эмре, приставил острие кинжала к его подбородку.

Эмре почувствовал укол, но не дрогнул.

– Почему отдал мне кинжал лишь сейчас?

Он решил сказать правду.

– Масид просил, чтобы я это сделал до того, как ты поговоришь с Онуром.

Мигир схватил его за волосы на затылке, резко дернул.

– Почему?

– Чтобы ты увидел, каков этот человек на самом деле. Он сам выбрал твоего брата, шейх Мигир. Серебряные копья хватали людей десятками, но это Онур выбирал, кому именно перережут горло, кого набьют лавровыми листьями, как кукол, протащат по городу. Кого повесят на башне, как кусок мяса на бойне.

Он подумал, что вот сейчас ему придет конец, – столько гнева было в глазах шейха, – но Мигир просто оттолкнул его и обернулся взглянуть на Онура.

Заглотил наживку.

Хаддад тоже это поняла.

– Мигир… – начала она.

Но вместо ответа он зашагал вперед, взяв с собой десяток воинов. Онур побрел им навстречу, Сибил и остальная свита следовали за ним. Боги, как же он был огромен! Встал в нескольких шагах, нависая над Мигиром, разглядывая его голодным взглядом. Поднял руку, хрустнул костяшками…

В ладони он сжимал что-то вроде камня, светящегося оранжевым.

– Рад встрече, – прорычал он низким, совершенно не радостным голосом.

Мигир поднял кинжал.

– Это оружие моего брата, Аниша Халим’авы аль Кадри, сына Пылающих дланей. В Шарахае его схватили Копья и выставили голым напоказ всему городу.

Онур окинул Мигира оценивающим взглядом. На воинов Кадри он даже не посмотрел, но Эмре чувствовал, что он теперь следит за каждым их движением.

– И что?

– Ты выбирал тех, кого должны были убить.

– Для этого ты притащил свое племя? Чтоб задавать бессмысленные вопросы?

– Так это ты их выбирал?

– Кто тебе об этом сказал?

Мигир стиснул рукоять так, что кулак задрожал.

– Ты их выбирал?

Онур наконец посмотрел на его воинов. Остановился взглядом на Хаддад, на Шал’аларе, на Эмре. Присмотрелся к рукам. И не нашел ни на ком оранжевых татуировок племени Кадри.

– А чего ты ожидал? – оскалился он на Мигира. – Ты бы поступил иначе? Не наказал бы тех, кто убил детей твоего племени?

– Аниш не нападал на Училище.

– И все же.

Мигир шагнул вперед, держась за кинжал как за последнюю соломинку в море гнева.

– Ты не ответил на вопрос.

Онур плюнул в песок между ними.

– Я не только сам их выбрал. Я выбрал способ, которым их казнят. Шарахай должен был выучить урок, понять, что значит бросать вызов силе Королей. Они все еще не выучили, а значит, сев на свой трон, трон Шарахая, я буду учить их снова. Да, я стоял перед теми, кого притащили мои Копья, перед отбросами западных кварталов, мусором из забытой гавани. И лично выбрал каждого. Выбрал, как они умрут. Какими улицами их повезут. Нескольких даже убил сам. Возможно, твой брат был одним из них.

Повисло молчание. Никто не мог оторвать взгляда от Мигира и Онура.

Мигир сглотнул, мышцы на его шее вздулись, ярко очерченные закатным солнцем.

А потом он бросился на Онура.

Глава 36

Чеда притаилась в кустах цветущих садов, за три лиги на север от Шарахая. В переплетении колючих ветвей адишар она казалась лишь сгустком черноты среди резких теней. На юге жарились под безжалостным солнцем дюны. Вот всадник показался на сыпучем гребне одной из них. Рябивший от зноя воздух не давал рассмотреть детали, но постепенно темная фигурка сделалась Девой, едущей на высокой медно-бурой акхале с носочками цвета вороненой стали. Чеда узнала Мелис.

Семь дней прошло с Бет Иман и побега из Обители Королей. Дардзада думал, что ничего из этой встречи не выйдет, но он не знал Мелис так, как Чеда. Пусть Мелис была верна Королям, но ее сердце устало от битв. Она хотела покончить с вечной войной, и говорила Чеде об этом. Если уж она не примет правду, то никто не примет.

Сосредоточившись на деревьях вокруг, Чеда согнула и разогнула правую руку. Это движение причиняло боль, но так она могла чувствовать адишары и существ, спящих в корнях.

«Придите, братья и сестры!»

Многие асиримы спали слишком крепко, чтобы услышать ее зов, некоторые бодрствовали, но они одичали, стали похожи на раненых зверей. Чеда жалела их и все же осознавала, что помощи от них не будет. Ей нужна ясная душа, способная поделиться своей историей. Поэтому она вновь размяла руку и потянулась дальше, ища асира в сознании, понимающего тяжесть проклятья.

Поднялся ветер, шипастые ветви зашумели. Справа проползла черная змейка с яркими желтыми полосками и ускользнула в тень.

«Придите, – позвала Чеда, стараясь успокоить разум. – Сегодня наша жизнь изменится!»

Молчание. А Мелис