Стена копий - Брэдли Бэлью

Чеда едва не положила в рот лепесток адишары, но быстро отказалась от этой мысли. Действовать нужно терпением, а не силой и отчаянием. Наконец она почувствовала детскую душу, сжавшегося в комок обозленного ребенка. Дети среди асиримов были редкостью, Чеда еще ни с одним не говорила, поэтому потянулась к девочке со всей осторожностью.

«Расскажешь мне свою историю?»

Девочка боялась. Может, Чеды, может, Мелис. Но вроде бы буркнула что-то в знак согласия.

«Тогда собери всю свою храбрость в кулачок и слушай, как я разговариваю с этой женщиной».

«Не женщиной, – поправила девочка. – Со Стальной девой».

«С женщиной. Такой же, как я».

Не доехав до Чеды нескольких сотен шагов, Мелис натянула поводья и спрыгнула на песок. Она шла не спеша, прикрывая глаза рукой от солнца, вглядываясь в чащу адишар. Чеда ждала, высматривая остальных Дев и стражников.

Остановившись на некотором расстоянии от нее, Мелис свистнула: «иди ко мне», но Чеда сперва прокралась на опушку, снова пригляделась, нет ли засады. Это была рискованная игра. Адишары кольцом охватывали город, а значит, заметить приближающегося человека можно было лишь с определенных мест. Но Чеда намеренно выбрала время ближе к сумеркам, чтобы, если все пойдет не так, укрыться в садах, подождать до темноты, а ночью ускользнуть на ялике, припрятанном в пустыне.

Дардзада хотел пойти с ней, настаивал, разразилась ужасная ссора… Вот поэтому Чеда и сбежала в полночь, оставив лишь записку. Она поклялась Мелис, что придет одна. Все зависело от того, будет между ними доверие или нет.

Не заметив ничего подозрительного, Чеда вернулась и, выбравшись из укрытия, двинулась к Мелис по каменистой земле. Та пошла навстречу, лошадь зацокала копытами, следуя за ней.

– Достаточно, – сказала Чеда, остановившись в десяти шагах.

Мелис остановилась тоже, бросила поводья. Кожаная броня ее боевого платья хранила следы сотен ударов. Тюрбан был на месте, но покрывало опущено, открывая широкое веснушчатое лицо. Она окинула бесстрастным взглядом адишары позади Чеды.

– Я одна, – сказала Чеда.

Но Мелис, не слушая, продолжала вглядываться в чащу. Наконец, удовлетворившись, она смерила Чеду взглядом.

– Они весь город вверх дном перевернули, пытаясь тебя найти.

– Знаю.

– Ты подложила мне свинью. Короли меня убьют, если узнают об этом.

– Знаю.

– Тогда вот что я тебе скажу, Чедамин Айянеш’ала. Я пришла не ради тебя. Я пришла, потому что ты сказала, будто знаешь, как остановить бесконечное кровопролитие.

– Мелис, я… – начала Чеда. Она сотню раз репетировала эту речь, но как бы ни перетасовывала слова, они всегда звучали какими-то неживыми, неубедительными. Но что теперь поделать! – Асиримы не святые воины, которыми Короли их вам показывают. Они – остатки тринадцатого племени, которое Короли принесли в жертву. Бет Иман была трагедией, унесшей жизни моего народа… – она указала в сторону адишар, – и превратившей их в рабов.

– Признаешь, что ты из Воинства, значит?

– Нет. Я из тринадцатого племени.

– Не существует никакого тринадцатого племени. Только банда фанатиков, мечтающих свергнуть Королей.

– Нет, племя существует. Многие из нас гордо зовут себя скарабеями, но остальные хотят только мира и возвращения того, что принадлежит им по праву рождения.

Мелис явно старалась взять себя в руки.

– Чеда, я знаю, что такие сказки детям рассказывают в западных кварталах. «Тринадцатое племя» – лишь красивое оправдание кровавым преступлениям. В лучшем случае – бессовестная ложь, которой они заманивают людей в свои ряды.

– Нет. Это Короли лгут. Они с самого начала скрывали свое злодеяние.

Лицо Мелис сделалось жалобным, словно Чеда расстраивала ее своей наивностью.

– Если ты говоришь правду, так почему они заговорили лишь сейчас? Почему правду не передавали из поколения в поколение?

– Потому что Короли этого не хотели! Они выиграли войну, Мелис. Боги поддерживали их!

– Потому что их дело – правое.

– Потому что боги жестокие и кровожадные!

– Если ты здесь для того, чтобы повторять байки Воинства…

– Это не байки, Мелис. Это правда. Потерянное племя живо.

– Чеда…

– Нет! – воскликнула Чеда, потрясая молитвенно сложенными руками. – Прошу, послушай меня. Я могу это доказать. Асиримы сами поведали мне правду. Я чувствую их прошлое через нашу связь.

Мелис нахмурилась.

– О чем ты?

– Они все еще скучают по своим старым жизням. Видят сны. Хотят свободы для своих потомков: для меня и остального тринадцатого племени.

– Я десять лет с ними соединена и никаких снов не видела. Не чувствовала ничего, кроме гнева на врагов Королей.

– Конечно, они гневаются, но лишь потому, что их взяли в рабство. Гневаются на то, что случилось. Потому я и попросила тебя прийти сюда. Мелис, позволь показать тебе их мечты, позволь поделиться ими.

– Я же сказала, что ничего от них не чувствую.

– Конечно, не чувствуешь. Им запрещено делиться с тобой, но не со мной. – Чеда подошла ближе, раскрыла правую ладонь, но Мелис не приняла ее. Чеда сделала еще шаг.

Мелис окаменела, словно боясь брать протянутую руку.

– Это богохульство.

– Ты не хочешь узнать правду?

– Я знаю правду.

Но в ее голосе слышалась неуверенность. Взгляд Мелис скользнул по адишарам, но Чеде казалось, что смотрит она внутрь себя, пытаясь разрешить сомнения. В конце концов, она сделала выбор и стиснула протянутую руку.

Стоило этому случиться, как Чеда воззвала к асиру, но почувствовала, что дитя все так же боится.

«Все хорошо. Поделись своей историей, через меня покажи Девам, что случилось с тринадцатым племенем».

Чеда ощутила, как все вокруг исчезает… и вдруг оказалась рядом с длинноволосой кудрявой девочкой. Они стояли на стене вместе с тысячами других горожан: солдат, мастеровых, детей. Многие были ранены, перепачканы кровью, и все испуганно глядели в пустыню, где собрались сотни кораблей кочевников, принесших войну в Шарахай. Бесчисленное количество воинов стояло под стенами – стена копий против мощи города и Королей.

Ужас девочки был невыносим. Она плакала и думала: вдруг именно сегодня вся эта ужасная армия захватит город? Прошлой ночью они прорвались в двух местах. Храбрые стражники их оттеснили, но сколько они еще выдержат, если врагов так много?

Ее страх рассеялся, когда Кирал, Первый среди Королей, вышел из городских ворот на мощеную дорогу. На нем был сияющий шлем, такой же сияющий чешуйчатый доспех, а под ним кафтан до колена. С Киралом вышли пятеро его телохранителей. Когда они остановились, первые ряды войска разошлись и вперед выступил Суад, Бич Шарахая. Шейх, объединивший все двенадцать племен.

В отличие от Кирала, Суад шел один, будто заявляя смело: «Ни один из нас тебя не боится».

Его войско молчало. Горожане на стене, затаив дыхание, смотрели, как говорят Кирал и Суад. Солнце