Стена копий - Брэдли Бэлью

заиграли желваки. Всего на мгновение, но для Хусамеддина это значило настоящий гнев. Он повернулся к двери и резко свистнул – в голове Чеды снова вспыхнули волны боли.

– Я хотел расспросить и о другом, но вижу, откровенничать ты не настроена.

Где-то вдалеке отворилась дверь. Раздались шаги, звякнула цепь… За первыми шагами Чеда расслышала вторые, шаркающие, услышала сиплое дыхание и еще до того, как тюремщик вошел, уже знала, что он ведет асира. Асира, которого она отчего-то не могла почувствовать.

Асир шел у ноги здоровяка как послушный пес на поводке, от его ошейника тянулась цепь. Он словно боялся отходить от своего поводыря. Но самым ужасным было даже не это – асир не испытывал гнева, который Чеда привыкла чувствовать от его братьев и сестер. Ни к Хусамеддину, ни к тюремщику. Но вот к ней…

Он сел на корточки, свесил руки между колен, взгляд блуждал по ее телу. Мужчины порой тоже разглядывали ее вот так, но асир хотел не развлечения. Он желал поглотить ее. Желал ее плоти.

И ждал чего-то. Вот только Чеда не понимала, чего именно, пока Хусамеддин, опустившийся на колени перед асиром, не возложил ладонь на его черную морщинистую голову.

– Сломай ее.

Асир подался вперед, не сводя глаз с Чеды. Оскалил остатки зубов. Его ужасное присутствие росло, быстро наполняя разум, словно река, вышедшая из берегов. Боль превратилась в чистейшую агонию.

Чеда сжала виски, пытаясь выдавить ее, но не получилось. Заколотила по камням сильнее, сильнее, сильнее, корчась от попыток асира пробиться глубже в ее разум.

«Стой! – взмолилась она. – Кровь моей крови, остановись! Прошу!»

Он не остановился. А потом сквозь боль к ней пришло видение о маме. Взявшись за руки, они шли к аптеке Дардзады. В ту ночь, когда она оставила Чеду и ушла в Обитель…

Асир! Он искал воспоминания, которые Хусамеддин приказал искать!

«Нет! Умоляю, не трогай их!»

Но он не обращал внимания на ее протесты. Она даже не могла почувствовать его, как чувствовала других асиров. Этот был больше похож на зверя: бездумно выполняющий приказы, подчиняющийся кормящей руке. Как долго он страдал? Десятилетиями? Веками? Неужели он был в рабстве у Хусамеддина с самой Бет Иман?

Новое видение: Чеда берет задание у Османа. Эмре присоединяется к ней. Тарик посылает их разными путями, но они обмениваются секретом…

«Стой!»

* * *

Она сидит на корточках на краю крыши, ждет возвращения Эмре.

Чеда уже знает, что он не вернется, поэтому кладет под язык лепесток из материнского медальона. Ее разум наполняется силой. Болью. Тревогой. Воспоминания смешиваются с реальностью – асир проникает все глубже.

Она бежит по улицам в ночь Бет За’ир. Город затих, как могучий зверь в спячке. Она находит раненого Эмре в канале, они выбираются по старому дереву и возвращаются на улицы. Эмре теряет сознание.

А потом Чеда видит его. Асира. Она надеялась больше никогда их не видеть, не стоять с ними лицом к лицу. Окаменев, она ждет, а асир приближается, шепчет ей в ухо давно забытые слова:

«Он под деревом шипастым ждет…»

Асир берет ее голову в иссохшие ладони, целует в лоб. Губы у него до отвращения теплые.

Рядом еще чье-то присутствие. Она чувствует себя, верного пса Хусамеддина и кого-то еще. Но где? Она оглядывает пустую улицу.

Моргает…

* * *

Она вновь вернулась в тюрьму Хусамеддина. Но ощущение чужого присутствия все росло. Она узнала его и попыталась вспомнить, какое же воспоминание его вызвало.

Сеид-Алаз…

Он был близко, хотя Чеда не могла точно сказать где: повсюду, нападая на Хусамеддинова пса.

Она тяжело дышала, пот выступил на лбу, на ладонях. Рядом, только руку протяни, асир Хусамеддина катался по клетке, как она сама только что, скреб камни окровавленными пальцами, рисуя черной кровью жуткий узор.

А потом замер, уставившись Чеде в глаза.

«Прости», – сказала она.

Асир не ответил. Из его носа капала черная кровь, рот шевелился, словно асир пытался заговорить. Она лишь теперь рассмотрела, как он юн – ребенок, у которого украли будущее.

– Вот как. – Хусамеддин обернулся к правой стене.

«Сеид-Алаз там, – подумала Чеда. – Я могу его позвать, и он услышит».

Королю Мечей не понравилось, что она заметила его взгляд.

– Копи силы, Чедамин Айянеш’ала. Скоро продолжим твой допрос.

С этими словами он развернулся и вышел. Тюремщик же взял фонарь и вытащил асира за цепь. Дверь за ними с грохотом закрылась.

Вскоре стихли и шаги. Чеда осталась одна во тьме, и где-то вдалеке все так же капала вода.

* * *

Проснувшись, она почувствовала, что в голове сплошной туман, и с трудом вспомнила Хусамеддина, асира…

Сеид-Алаз пришел к ней в видении. Оно оказалось эхом их первой встречи – все было так же, но различия копились, и лишь благодаря ощущению его присутствия Чеда вообще их заметила. И поняла, зачем он их добавлял: чтобы скрыть воспоминания от асира.

Цепляясь за камни, она поднялась и, прислонившись к стене, сжала ладонями ноющие виски.

Ей жаль было пса. Жизнь асиримов ужасна, но они хотя бы помнили себя, свое прошлое. Этот же, потеряв человечность, стал верен Хусамеддину.

Она столкнулась с проблемой, о которой даже не думала. Король Мечей имел над асиримами больше власти, чем она предполагала. Сперва он скрыл воспоминания девочки в пустыне, подменил собственными, не дав Мелис увидеть правду. Затем управлял асиром в темнице. Она думала, что, потеряв Месута, Короли потеряют и это преимущество, но ошиблась.

Чеда медленно помассировала лоб. Боль была ужасная, но все же не такая, как от вмешательства асира. Когда это случилось? Вчера? В темноте она потеряла счет времени.

Она нашарила кружку с водой, которую заметила раньше. Утолив жажду, сжала правую руку, почувствовала, как просыпается старая рана, почти успокоившаяся, даже онемевшая. Чем сильнее она сжимала, тем дальше бередила ее. Но это было привычно: Чеда давно выучила свои пределы, знала, как далеко можно зайти и с какой скоростью. Остановившись в нужный миг, она осторожно позвала Сеид-Алаза.

«Где ты, мой король?»

Она готова была сдаться, как вдруг самый краешек ее сознания озарился.

«Это ты?»

Она продвинулась дальше. Что-то до сих пор сковывало Сеид-Алаза, Хусамеддин и другие Короли могли наблюдать, но ей было все равно. Нужно пользоваться любой возможностью.

«Что случилось?»

Наконец, Сеид-Алаз заговорил.

«Я думал, что ты в безопасности, дитя. Не нужно было возвращаться».

Сердце Чеды затрепетало от радости.

«У меня еще много работы. Нельзя забывать о Шарахае».

«Но теперь ты снова в их