Стена копий - Брэдли Бэлью

мертвых к жизни. На немного. – Дауд рассказал ему, как она оживила Белу. – Анила хорошая. Она хочет использовать свою силу, чтобы уничтожить Хамзакиира.

– А Шукру… – задумчиво начал Ихсан. – Ты сказал, что учишь его. Чему?

– Он попросил узнать, почему болеют адишары. Сказал, это может быть связано с безумием асиримов.

– И у тебя получилось.

– Да, но потом пришла Йеринде.

Ихсан до этого казался расстроенным, но эта новость его поразила до глубины души.

– Что ты сказал?

– Йеринде пришла к нам в пещеру под Тауриятом, господин мой… – ответил Дауд и принялся рассказывать в подробностях, что произошло, как пришла богиня, о ее бездонных глазах, о том, как она приказала Королям: «Так принесите мне ее голову. Голову той, что злоумышляет против вас».

– Йеринде так сказала?

– Да, ваше величество.

– Затем ушла?

– Да

– Кто еще там был?

– Я, Анила, слуга Шукру Зандретус…

– Кто из Королей, Дауд?

– Шукру, Кирал, Кагиль и Хусамеддин.

Ихсан задумался, глубокие тени от лампы залегли на его лице. Вдруг он резко вздохнул, словно вынырнув из своих мыслей.

– Сделай для меня кое-что, Дауд.

– Что угодно.

– Ты знаешь женщину по имени Чедамин, верно?

Это имя сразу пробудило в нем множество чувств. Любовь. Дружба. Верность.

– Знаю.

– Сегодня ее приведут к тебе для допроса. И ты поможешь ей сбежать. Любым способом. Ей нельзя оставаться у Шукру.

Чеду? Приведут сюда?

– Но она сбежала из города.

– Она совершила глупость и вернулась, Дауд, поэтому ее схватили. Вот что ты сделаешь…

Король наклонился, взял Дауд за затылок и взглянул ему в глаза так же, как глядела Йеринде в пещере. Он заговорил, но Дауд не понимал слов. Уловил только «побег» и «кровь», но остальное от него ускользнуло, звуки завораживали, как треск и танец костра…

Ихсан поднялся.

– Ты все понял?

– Конечно, господин мой.

– Прекрасно, – сказал Ихсан и упорхнул, как сон.

Стоило двери захлопнуться, как Дауд вскочил и принялся умываться. Ему нужно было подготовиться… но он вдруг почувствовал, что все еще не один в комнате.

– Ваше величество?

Обернувшись, он ожидал увидеть Ихсана, но это был кто-то другой.

– Ты забудешь мое лицо, – прошептал голос, – забудешь, что видел меня.

Силуэт растаял, превратился в тень.

– Конечно, – ответил Дауд.

– У твоего Короля есть для тебя последний приказ. Самый важный.

– Слушаюсь и повинуюсь.

– Выполнив все, о чем попросил тебя Ихсан, ты убьешь Чедамин, а потом и себя.

– Я… – Просьба была странная. – Ваше величество, вы уверены, что именно этого желаете?

– Уверен.

Дауд кивнул.

– Тогда я все исполню.

– Молодец, Дауд.

Дверь закрылась.

* * *

Достав золотой треугольник из секретера у постели, Дауд взял свечу и вышел во дворик. Ночь еще не спустилась, но небо затянуло облаками, звезд не видно было. Он раскрутил треугольник, надеясь, что тот все равно сработает, но вещичка бессильно упала на мозаичный столик.

Наверное, треугольнику просто нужно было время. Ожидая, пока тучи рассеются, Дауд помассировал виски, пытаясь избавиться от боли. Голова ныла с тех пор, как он проснулся и получил задание…

Странно. Он не мог вспомнить от кого… И решил, что подумает об этом, когда солнце встанет.

Он раскрутил треугольник снова, и снова тот упал. И в третий раз. И в четвертый. Боги, нет! В тот миг, когда он так нужен!

Ему вдруг вспомнились слова Воробья: «Нарисуй “проход” и “дверь”, направь на треугольник».

Тогда, услышав их, Дауд засомневался. Голос у Воробья был приятный, добрый… но слишком все происходящее – алчность в близко посаженных глазках Шукру, растущая сила Анилы, внезапное появление Воробья и его рассказы о Шукру… Все это слишком его тревожило.

Он бы, наверное, не сделал такое для себя, но речь шла о спасении Чеды. В том, что она до сих пор тут, была и его вина: он показал ей туннель к башне Училища. Он помог ей раскрыть секреты Королей.

«Клинок Тааша, но кто мне сказал, что ее схватили? Шукру?»

Треугольник сверкал в отблеске свечи. Дауд подобрал его, провел пальцем по острому краю, старательно раздумывая о том, что собирается сделать. Это была скользкая дорожка… но короткий миг нерешительности стоил ему нового приступа головной боли – куда сильнее предыдущего. Дауд решил, что риск оправдан. Он проткнул большой палец углом треугольника и ввинчивал острие в плоть, пока кровь не полилась. Нарисовал на ладони знаки, о которых говорил Воробей, и крепко сжал артефакт.

В то же мгновение желудок его ухнул куда-то вниз так быстро, что Дауд невольно отшвырнул треугольник. Тот завис в воздухе, покачался, как волчок, и начал расти, расти, пока не стал размером с человека. Но, что самое странное, в середине его виднелась не смоковница, как следовало, а совершенно иное место.

Дауд осторожно приблизился и увидел в границах треугольника комнату: стены из песчаника, несколько слабых свечей в железном канделябре. У дальней стены – шкаф с книгами и свитками всех мастей, глиняные таблички на деревянных подносах. Справа очаг, возле него кресло и коврик. Слева – массивный стол, больше похожий на мясницкий. И везде птичьи клетки всех форм и размеров: на столиках, на возвышениях, на стенах, на потолке… И в них десятки, сотни птичек. Много огневок, вроде той, что следила за Даудом, ягодников, трясогузок, седлистых гуй, шипоклювиков и прочих, названий которых он даже не знал.

– Здравствуйте! – тихо позвал Дауд. – Воробей?

Птицы тихонько зачирикали, некоторые захлопали крыльями, но быстро успокоились.

– Здравствуйте! – снова позвал Дауд.

Набравшись смелости, он приподнял полы одежд и шагнул внутрь, быстро, чтобы треугольник не уменьшился снова и не разрезал его пополам.

– Здравствуйте, это Дауд. Я пришел с вами поговорить.

Огонь в очаге едва тлел, но комната была теплая. Дауд осторожно заглянул в темноту за дверью, боясь, что треугольник закроется и он не сможет выбраться. Но в конце концов решил: будь что будет, у него есть цель. Шагнув к двери, он увидел на кресле-качалке книгу, что-то вроде дневника. Но стоило ему потянуться к ней, как из тьмы раздался голос.

– Так ты пришел, юный маг.

Птицы встрепенулись, шумно заметались по клеткам и утихли снова, как листья, взметнувшиеся на ветру и опавшие.

– Я… Я из дворца Шукру.

– Было бы удивительно, если бы ты пришел из чьего-то другого дворца.

Дауд думал, что знает, с кем разговаривает, но теперь его уверенность пошатнулась. Незнакомый голос звучал ниже, более хрипло.

– Я пришел… повидаться с Воробьем.

Тень шевельнулась, Дауд разглядел силуэт маленького человечка.

– Хм-м… – пробубнил голос. – Хорошо, что ты пришел. А то у меня были сомнения, примешь ли ты предложение.