Стена копий - Брэдли Бэлью

«Не все потеряно, мой король. Наше племя снова объединилось в пустыне. Они подняли клинки во славу Исхака Кирхан’авы и в твою честь. Многие присоединятся к нам, и Короли это знают».

Она надеялась, что теплые слова обнадежат Сеид-Алаза, покажут, что его усилия не напрасны. И в его памяти действительно вспыхнул образ. Чеда увидела своего Короля на носу корабля, идущего вдоль далеких гор. Увидела племя, веселящееся в вечнозеленой долине, окруженной пологими склонами, у озера настолько прозрачного, что все впадины его дна лежали как на ладони.

«Да…» – сказала Чеда, вместе с ним радуясь этой картине. Но стоило ей напомнить о своем присутствии, как мысли Сеид-Алаза устремились во времена темные: к зову Тулатан, к превращению, которое он пережил на вершине посреди широко раскинувшегося города. Чеда услышала смех Шукру, щелчок кнута, ощутила боль тех, кто пожертвован был богам…

Сеид-Алаз наблюдал, как остальные Короли заставляют его народ идти в атаку на племена пустыни.

«Стойте! – смог крикнуть он. – Не подчиняйтесь им!»

Но никто не послушал. Божественный зов поработил их, на глазах они усыхали, сгибались, бросались бежать на четвереньках и – о, ужас – выли на бегу! Сеид-Алаз дрогнул от горя. Они превратились в жестокую стаю, готовую разорвать племена, осаждавшие Шарахай.

Чеда же могла думать только об одном – о разговоре с Дардзадой в пустыне. «А ты не думала, что и Сеид-Алаз тогда должен умереть?»

Но что теперь поделать?

«Ну же, мой Король, давай смотреть в будущее, а не в прошлое».

Сеид-Алаз промолчал… и вдруг испугался за себя, за Чеду. Он почувствовал, что кто-то слушает их, спрятавшись в тенях, как вор. Чеда тоже это ощутила. Она с трудом встала, дошаркала до двери и, схватившись за решетку, крикнула в коридор:

– Не бойся! Я заперта.

Ответа не было. Она снова попыталась почувствовать прячущегося… Бесполезно. Он либо был слишком далеко, либо слишком хорошо укрылся. Сев обратно, Чеда хотела снова заговорить с Сеид-Алазом, но он тоже ушел.

Оставшись одна в темноте, она сдалась и снова погрузилась в неспокойный сон.

Глава 38

Когда Ихсан вернулся во дворец, пылающая ярость, охватившая его в тронном зале Зегеба, поутихла, превратилась в ровный огонь, поддерживавший его решимость, когда дорога впереди казалась слишком опасной, долгой или грандиозной. Если бы Зегеб угрожал только ему, это можно было бы игнорировать. Он умел проявлять терпение и мог позволить его себе благодаря эликсиру Найян, способному продлить его жизнь на десятилетия.

Но Зегеб этим не удовлетворился, ему понадобилось угрожать еще и Найян. И, что еще хуже, ребенку Ихсана в ее утробе. Ради них Ихсан готов был на все.

«Ты меня сильно недооцениваешь, царственный брат».

– Что-то случилось, – сказала ему Найян несколько ночей спустя. – Что именно?

Он не рассказывал ей про разговор с Зегебом и не собирался.

– Это все Кирал. Не могу стереть из памяти его самодовольную рожу.

Ихсан приказал писцам переписать каждый дневник Юсама, прежде чем отдать Киралу оригиналы. Пытался читать копии, но так ни к чему и не пришел. Не мог сосредоточиться на сложных переплетениях видений Юсама.

Он не солгал Найян, Кирал действительно его раздражал. Но ощущение беспомощности накрывало сильнее: каким слабым он себя чувствовал во тьме тронного зала, как легко победила его проклятая Пустельга – словно воришку поймала. Отброс. Мусор. А Зегеб! Изображает праведное негодование, словно он, Ихсан, тут злодей!

«Ты совершил ужасную ошибку, мой добрый Король. Ты и понятия не имеешь, что я могу с тобой сотворить».

Обнаженная Найян, лежавшая рядом, толкнула его.

– Ты снова хмуришься.

– Знаю. Больше не буду.

– Прекрасно.

– Перестану сразу после того, как явлюсь во дворец к Киралу и велю его людям отдать мне все дневники немедленно. Может, еще и корону у него попрошу, чтобы не ходить два раза.

Найян дернула плечом.

– Тогда тебе придется говорить с Солнечным клинком.

– Прикажу Киралу вспороть себе живот. Как Хусамеддин вспарывает животы своим проклятым черным клинком.

Ихсан улыбнулся, представляя эту картину, но Найян вдруг посерьезнела, приподнялась на локте.

– Думаешь, он подчинится?

Ихсан уложил ее обратно, запустил пальцы в волосы.

– Это просто шутка.

– Знаю, – ответила она, взяла его руку в свою и поцеловала несколько раз, закинула ногу ему на бедро.

– Но если до этого дойдет… – Она прижалась крепче, погладила его мохнатую грудь. – Он подчинится?

Ее пальцы скользнули ниже, по животу. Глядя в высокий потолок, Ихсан чувствовал, как ее теплое лоно медленно трется о его ногу.

– Думаю, он подчинится, но пока будет сопротивляться, успеет снести мне голову.

Она коснулась завитков в его паху, прошлась ладонью по стремительно твердеющему уду и, добравшись до «шлема», как она его называла, принялась вырисовывать вокруг него круги. Удовольствие нарастало, она взяла ствол в кулак, сдвинула кожу насколько могла и, нежно поцеловав Ихсана в шею, принялась двигать рукой, медленно, по всей длине.

– Молюсь, чтобы до этого не дошло.

Ихсан любовно погладил ее по спине. Найян сдернула одеяло, опустилась ниже, щекотнув волосами плечи Ихсана, грудь, живот. Он не остался в долгу – перевернулся так, чтобы голова оказалась между ее бедер, и принялся целовать, вылизывать, стараться так же, как она старалась для него.

Они отбросили все, как горячие летние ветра над Тауриятом, сливающиеся, проникающие друг в друга. Наконец, достигнув пика, они содрогнулись от наслаждения – сперва Найян, затем Ихсан – и успокоились, обнявшись, купаясь в неге, как солнце, спускающееся к закату.

– Знаешь… – начала Найян, положив голову ему на грудь, вновь прижавшись к его бедру, – приди Тулатан сейчас и потребуй мою руку в обмен на то, чтобы мы были вместе ни от кого не таясь, я не колебалась бы ни мгновения. – Она приподнялась, заглядывая ему в лицо. – А ты?

Он сделал вид, что задумался.

– Обязательно отдавать именно свою руку?

Обида сделала ее взгляд только более страстным. Губы растянулись в идеальной улыбке.

– Хочешь, чтобы я отдала свою?

Ихсан одновременно сжал ее грудь и гладкую ягодицу.

– Мне нужны обе.

– А мне, значит, нет?

Он взял ее руку, положил на свой обмякший уд.

– Одной хватит.

Найян крепко сжала его, а стоило ему задвигать бедрами и театрально застонать, укусила за грудь и сжимала зубы, пока он не закричал, чтобы она перестала.

Отсмеявшись, они снова погрузились в тишину.

Но мысли Ихсана продолжали блуждать. Однажды они с Найян перестанут таиться. Ее беременность невозможно скрывать вечно, да он и