Стена копий - Брэдли Бэлью

Глава 40

– Нам не стоит путешествовать таким способом, – сказал Рамад, толкая кресло Мерьям по коридору посольства. Колеса кресла прогромыхали по терракотовым плиткам, ударились о порожек двери, ведущей во дворик, посреди которого стоял столб с фонарем, под ним – маленький, отделанный камнем бассейн. Фонарь покачивался в прохладном ночном воздухе, тени кустов метались по воде.

– Побереги силы, – продолжил Рамад. – Давай я вызову экипаж, мы с удобствами поедем в город. Там и начнем.

Рамаду показалось, что она задумалась над его словами, но потом он понял: Мерьям просто задремала. Стоило ему развернуть кресло, как она вздрогнула и проснулась.

– Все должно быть сделано сегодня, Рамад.

– О чем я и говорю. Чтобы управиться с камнями, тебе нужно поберечь силы.

Всю последнюю неделю она изучала знаки, которые Рамад собрал для нее с городских стен. Сегодня они планировали вернуться к определенным участкам стены и немного изменить знаки ради двух вещей: заманить эрека Гулдратана в город и ослабить защитные чары, чтобы он мог пройти. Она также часами училась управляться с сапфиром, изматывая себя, требуя кровь у Амариллис, Рамада и даже Цицио.

В обоих случаях действовать приходилось крайне осторожно. Работа была не только опасная, но еще и утомительная, умственно и физически. Она вытянула из Мерьям все жизненные силы, которые чувствовались в ней во время ритуала с сапфиром. Рамад не видел ее такой с самой Виарозы, когда Мерьям пыталась сломить волю Хамзакиира.

Она кивнула в сторону бассейна.

– Я должна испытать силы Румайеш до того, как мы пойдем к знакам.

– Ты уже испытывала ее силы.

– Не так. К тому же это самая важная ночь, и я не хочу, чтобы кто-то за этими стенами знал, где мы были. – Она похлопала Рамада по руке и вновь указала на бассейн. – Идем.

Зная, что, если продолжить с ней спорить, она лишь сильнее начнет упираться, Рамад развернул ее кресло и покатил вперед. Ночь стояла безлунная, в воздухе чувствовалась прохлада. Фонарь лил бледный свет на кусты, мощеные дорожки, лилии в воде. Было чем полюбоваться… но они пришли по делу.

Привезя Мерьям на край бассейна, Рамад встал перед ней, протянул запястье. Почувствовал знакомый укол кольца, тепло ее губ, накрывших рану.

Несколько недель назад она бы тут же выпрямилась, словно с ее плеч сняли тяжелое бремя. Взгляд сделался бы острее, исчезла усталость. Но сейчас она смогла лишь приподнять голову, моргнуть и выпить еще.

Закончив, она отпустила его руку и кое-как встала. Свинцовый амулет, сдерживавший Румайеш, яростно закачался на ее шее, и Мерьям едва не упала обратно в кресло, но выпрямилась, упорно не глядя Рамаду в глаза. Она всегда терпеть не могла показывать свои слабости, и особенно – ему.

Встав как следует, она наконец взглянула ему в лицо, и редкая застенчивая улыбка коснулась ее губ.

– Я была уверена, что ты начнешь спорить.

– Мне жаль, что не могу сделать для тебя больше.

Мгновение она смотрела на него так же, как в пустыне, когда они путешествовали, оставив тело ее мертвого отца.

– Бывают дни, когда я устаю настолько сильно… – Она смотрела так, словно он мог все исправить, заставить боль и скорбь уйти. Но мгновение прошло, Мерьям сглотнула и уставилась в темную воду, снова став царицей Каимира. – Давай начнем.

Она открыла потайное отделение медальона, обнажив сапфир. Под фонарем он тускло засветился голубым. Подняв его к глазам, Мерьям заглянула в «окошко», лишь немного испачканное золой. Лицо ее было сперва решительным, но чем дольше она смотрела в сапфир, тем более зачарованным становился ее взгляд, будто она заглядывала в другой мир.

– Мерьям? – позвал Рамад, опасаясь, что Румайеш ее зачаровала, как его во время ритуала. – Мерьям!

Он собирался уже захлопнуть амулет, но она покачала головой.

– Все хорошо, Рамад. – Не отрывая взгляда от камня, она указала на воду. – Иди первым. Я за тобой.

Он знал, что произойдет, но все же странно было нырять в бассейн, в котором вода доходит тебе до лодыжек. Вода объяла его, захватила, сдавила, бурля. Рамаду пришлось бороться с течением, потому что вынырнул он уже не в бассейне, а в реке: Хадда, разлившаяся после весенних дождей, грозила унести его в пустыню.

Внешняя стена Шарахая была недалеко, темные дома сгрудились по берегам. Ночную тишину нарушал лишь шум воды – город спал, погрузившись во тьму, лишь на сторожевых башнях стены поблескивали фонари.

Рамад развернулся лицом против течения, раскинул руки в ожидании Мерьям. Через мгновение он почувствовал ее в воде, вытащил на поверхность. Мерьям закашлялась.

– Дыши глубже, – велел он, растирая ее спину.

Она закашлялась еще сильнее, и он забеспокоился, что их заметят, но со стены никто их не окликнул, а берег был пуст. Высокую арку под стеной закрывала толстая железная решетка. Много лет назад она была открыта, как и остальные городские ворота, чтобы путники могли сплавляться по Хадде в сезон дождей и ходить по пересохшему руслу летом, но из-за Воинства Королям пришлось закрыть ее, чтобы удобнее было вести учет, кто заходит и кто выходит.

Отчасти поэтому Мерьям решила проникнуть к стене таким вот необычным способом: нельзя было, чтобы стражники их заметили. От этого кашель Мерьям тревожил Рамада еще больше.

Он помог ей выбраться из воды и достал из подсумка корешок лакрицы. Мокрый, но должен был сработать.

– Мерьям, быстрее. Съешь, поможет.

Она отмахнулась.

– Они нас не услышат.

И действительно: по стене как раз скучающей походкой прогуливались двое стражников. Они явно ничего не заметили, но все же Рамад поспешно потащил Мерьям к основанию стены.

– Хватайся за мою шею, – сказал он.

Она послушалась, он поднял ее на руки и донес до первых камней в двухстах шагах от берега, осторожно поставил землю. Мерьям тут же упала на колени, ее правая ладонь засветилась тусклым оранжевым светом, и в камне проступили выточенные линии – один из дюжины знаков, защищавших город от самых опасных созданий пустыни. Точными движениями она рисовала на камне новые линии, и поверхность плавилась под ее прикосновениями, изменяя знак. По мановению руки прежние линии исчезли. Это напомнило Рамаду каллиграфию миреек, уверенно, но изящно орудующих кистью.

Вскоре она закончила, и новый знак проявился на камне. Если бы Рамад не видел предыдущий, решил бы, что этот был тут с самого начала. Более того, он почувствовал, как спадает напряжение, преследовавшее его с самого возвращения из