Стена копий - Брэдли Бэлью

Он опустил руки, кивнул и побрел за ней, капая кровью на стертые серые доски пола.

Взяв у Шэй бинты, Джакс перевязала его раны и провела в соседний дом, где держали самых буйных больных. В длинной узкой комнате стояло десять коек. Последователи в простых льняных таубах столпились возле той, на которой, страдая от боли, лежала женщина по имени Арна.

Арна была одной из избранных Румайеш. Одной из восьми, удостоившихся того, чтобы в их ладони вшили осколки сапфира. Через них Брама мог видеть, что происходит в его маленькой империи. Вместе с большим сапфиром пропало и его зрение, очнувшись в подвале, он почувствовал себя маленьким и беспомощным, но даже это чувство не могло сравниться с тем, что он испытал, увидев руку Арны.

Рана в середине ее ладони распухла и загноилась – возможно, ее предстояло отрезать. А осколок… Осколок исчез. Туарро, возвышавшийся над Брамой, протянул ему кусочек сапфира, испачканный кровью и гноем.

– Он просто выпал, – сказала Арна.

– И давно?

– Три дня назад, – ответила она, отводя голубые глаза.

– Почему ты мне не сказала?

Она сглотнула, веснушчатые щеки покраснели.

– У тебя и так было много забот.

Брама подозвал остальных избранных, собравшихся в комнате: доброго Муаллу, скорого на расправу Резана, терпеливую Сабрие, Коро’кана, Виа и Ишаллу. Кожа на их правых ладонях покраснела вокруг сапфиров.

Ему больно было смотреть на них: как нечестно! Они связали свои судьбы с шарлатаном, который якобы мог излечивать любые раны, и теперь страдают от этого.

– А вы почему мне не рассказали?

Они молчали, но он заметил быстрые взгляды, брошенные на Джакс.

– Это я велела им не говорить, – произнесла она.

Брама повернулся к ней, но в ее прекрасных глазах увидел лишь упрямство, противоречие.

– Почему?

– Потому что ты был прав. У нас тут еще много дел.

Он не мог ей возразить, потому что несколько дней назад говорил то же самое – они еще способны были помочь людям. Но многое изменилось. Он молчал, зная, что Джакс не договорила: она всегда избегала смотреть ему в глаза, когда что-то скрывала.

Вот она тяжело сглотнула, словно слова застряли в горле.

– Я понимала, что когда ты об этом узнаешь – пойдешь за каимирцем.

Он поднял руки, глядя на окровавленные бинты. Каждое движение пальцев отзывалось невыносимой болью, но кости уже начали срастаться, он чувствовал. Кожа начала заживать. Но там, за простой плотской болью скрывалась иная, и становилась она только хуже. Это сапфир взывает к нему? Или Румайеш наложила на него чары, когда дала способность излечивать себя и других? А может, то и другое?

«Это неважно», – решил Брама.

– Оставайся тут, – сказал он Джакс, повернулся к другим. – И вы все тоже.

Но Джакс догнала его на пыльной улице, схватила за плечо, чтобы он остановился, взглянул на нее. Прохожие обходили их стороной.

– Тебе нельзя этого делать.

Он стиснул пальцы, наслаждаясь воспоминаниями, разбуженными болью.

– Она глубоко запустила в меня когти, Джакс. Я чувствую, как они тащат меня, и с каждым днем все сильнее.

– Но ведь это как зов лотоса, так? – спросила Джакс в отчаянии. Она выглядела совсем ребенком, ему хотелось крепко обнять ее, но он не мог сделать и шагу. – Это пройдет, – сказала она увереннее. – Ты просто должен быть сильным и переждать. Разве не так ты говоришь больным?

– Но я не хочу, Джакс. Нравится мне это или нет – она часть меня. А может, и я часть нее. Без нее я неполон.

– Ты не можешь ей позволять так с собой обращаться! Это просто чары, которые она наложила на случай, если ее похитят!

– Знаю, знаю! – Брама оглядел себя. – Я ненавижу ее! Она меня уничтожила! – От одной мысли, что он сейчас произнесет правду вслух, его сердце заколотилось так быстро, что он испугался надвигающегося обморока. Но все равно заговорил. – Я не могу жить без нее.

Джакс сглотнула. На глазах ее выступили слезы, она отвернулась.

– Найдешь ты камень или нет, он тебя в конце концов убьет.

«Вот и хорошо», – подумал он.

– Брама!

Но Брама молча ушел, растворился в толпе.

Глава 42

Тюремщик открыл дверь камеры, но сопровождать Чеду пришли не Серебряные копья, а ее прежняя длань – Сумейя, Мелис, Камеил и Индрис – в черных боевых платьях, с черными шамширами и кинжалами на поясе. Сумейя и Камеил смотрели сурово, на лице Мелис ничего нельзя было прочитать. А вот Индрис глядела с нескрываемым злорадством.

Чеда не ела уже два дня, ей почти не давали воды, темные волосы свисали паклей, и пахло от нее мерзко.

– Что, поодиночке со мной не справитесь? Надо вчетвером? – спросила она, чтобы сбить с них спесь.

– Скажи еще хоть слово – и велю Индрис тебя заткнуть. Любым способом, – бросила Сумейя.

Чеде хотелось спровоцировать Индрис, врезать ей пару раз, но вместо этого она покорно протянула руки и позволила тюремщику заковать себя в кандалы. Холодный металл впился в ее запястья и лодыжки, цепи гремели при ходьбе. Камеил и Индрис шли впереди, Мелис и Сумейя позади – так, караулом, они провели ее по дворцу. Слуг им не попадалось, только Серебряные копья несли караул в каждом коридоре и нервно посматривали на нее, будто ждали, что она сейчас разорвет цепи и нападет.

Ее бросили в арбу и куда-то повезли.

«На виселицу? Решили казнить меня, как мать?»

Но нет, скоро она поняла, что везли ее вовсе не на виселицу, а во дворец Шукру. Ее провели в зал, где за длинным столом ждали Короли и их самые доверенные советники. Она думала, что придут Хусамеддин и Шукру, но остальных не ожидала.

Сумейя и Камеил пристегнули ее ремнями к крепкому креслу возле места Шукру. Король Жатвы смотрел на нее с таким голодом, что внутренности скрутило. Хусамеддин сидел напротив с отсутствующим выражением лица, дальше Ихсан, Сладкоречивый Король, Азад, Король Шипов, Бешир, Король Монет. Во главе стола восседал Кирал, Первый среди Королей.

Кагиль, Король-Исповедник, в отличие от остальных, сидел в углу, откинувшись на стуле, и смотрел на Чеду так, словно хотел вонзить нож ей в грудь. Возможно, чтобы не воплотить это желание в жизнь, он и уселся так далеко.

В зале царило странное напряжение.